Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение




НазваниеДжейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение
страница5/21
Дата публикации02.03.2014
Размер5.14 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Спорт > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
ГЛАВА 5

РАЗОБЛАЧЕНИЕ
– Нина! Ради всего святого, почему ты мне не позвонила?!

– Со мной все хорошо, мам. Я не пострадала, – сказала я, покачиваясь под напором материнской заботы: она дергала меня за рукава и таскала из стороны в сторону, чтобы осмотреть с ног до головы. Потом крепко обхватила руками и сказала:

– Нина Элизабет Грей, если бы с тобой что‑то случилось, клянусь Богом… я бы ему этого никогда не простила.

– Знаешь, мама, я уверена, этим хмырям совершенно все равно, простила бы ты их или нет.

Она искоса взглянула на меня и обняла крепче.

– Теперь это не имеет значения. Ты в безопасности, вот что важно.

– Тебе позвонила Бет? – спросила я, стараясь держать глаза открытыми.

– С чего бы это мне звонила Бет? – Голос матери повысился на октаву. – Разве мне нельзя самолично убедиться, что мой единственный ребенок не пострадал после того… как на него напали какие‑то наркоманы? Нина, иногда ты выводишь меня из терпения! И что вообще вы делали в этом баре? В том районе тебя могли просто убить! И у тебя хватает дерзости спрашивать…

– Ладно, мама. Ладно! Прости меня!

Я развернула ее к себе. Синтия была на грани истерики. Обычно она не доходила до такого исступления, но сейчас ей и так было несладко; не хватало еще, чтобы меня пришили в каком‑то темном закоулке.

Синтия отстранилась от меня на расстояние вытянутой руки.

– Ну, хватит об этом, – выдохнула она, на лицо вернулось обычное чопорное выражение. – Пошли, дорогая. За твоей машиной я кого‑нибудь пришлю.

Я покачала головой:

– Нет, я останусь здесь и подожду, пока Райан не очнется.

– Ты устала.

Мама зря возражала. Нам обеим было ясно, что я не изменю решения.

Синтия похлопала меня по коленке и встала:

– Надеюсь, через четыре часа ты будешь лежать в своей постели. Никакие оправдания не принимаются, юная леди.

Я кивнула вслед удалявшимся со стуком каблучкам, потом потерла глаза и откинулась на спинку дивана. Телевизор был включен на каком‑то медицинском канале: говорили что‑то о страховках и рецептах. Интерес к теме иссяк быстро.

Через три часа рядом со мной появилась сестра из реанимации.

– Нина?

– Да? – Я села прямее и заморгала.

– Меня зовут Дженни. Я ухаживаю за Райаном. – Она улыбнулась. – Он проснулся и спросил о тебе.

Я встала и пошла с сиделкой к двойным дверям. Не успели мы войти, как к нам подскочила женщина с растрепанными волосами. Она была одета в коричневую униформу официантки; темные кудрявые волосы выбивались из наскоро закрученной кички.

– Я ищу Райана Скотта! Мне сказали, он в реанимации? – выпалила она сквозь одышку.

Дженни взглянула на меня, потом на нее:

– Вы его…

– Мать! Я его мама. Он здесь? С ним все в порядке? – говорила она задыхаясь. – Я Келли Скотт. Я хочу его увидеть, пожалуйста.

Дженни улыбнулась, как бы извиняясь, и обратилась к Келли:

– Он здесь, миссис Скотт. Я провожу вас к нему в палату.

Я прошаркала обратно на свое место, поглядывая на часы. Согласно распоряжению Синтии, мне осталось меньше часа, чтобы добраться до дому и лечь отдыхать. Понимая, что не смогу выполнить требование матери, я достала из кармана телефон и собралась объясниться с ней. Пока я набирала номер, в дверях комнаты ожидания показалась голова Дженни.

– Нина?

– Да?

Сиделка улыбнулась:

– Он все равно хочет видеть тебя.

– О?! – удивленно воскликнула я и быстро пошла следом за Дженни к входу в реанимацию.

Мы оставили позади три палаты, и вот сестра отдернула тяжелую занавеску; по металлическому карнизу звякнули кольца с прищепками.

Дженни улыбнулась, глядя влево:

– Я нашла ее. Она не успела уйти.

Заглянув в палату, я вздрогнула: от тела Райана тянулись трубки и провода.

– Привет, Най, – хрипло сказал он.

Я выдавила из себя полуулыбку:

– Сегодня единственный день, когда я тебе это прощаю.

Райан засмеялся, а потом поморщился.

– Не напрягайся, малыш, – сказала Келли, ища, к какому бы месту на теле Райана прикоснуться, – повсюду были проводки, подключенные к монитору, да капельница мешала. Кончилось тем, что она зачесала назад волосы сына.

– Мам, не суетись, – шепнул Райан, уклоняясь от ее нервных поглаживаний.

– Чед, Бет и Джош были тут; они вернутся позже, – сказала я, трогая его за ногу.

Райан кивнул:

– А Джаред еще здесь?

Я отрицательно покачала головой, отчего уголки рта Райана поднялись кверху. Не знаю, что он успел увидеть и многое ли запомнил.

– Это хорошо, что он всюду таскается за тобой.

Я выкатила глаза:

– Он за мной не таскается.

– Как же иначе объяснить его появление из ниоткуда? – не унимался Райан.

– Кто за тобой таскается? Не тот ли человек, который напал на моего сына? – Лицо Келли озабоченно напряглось.

– Нет, мам. Это парень, благодаря которому нас всех не убили, – сказал Райан, следя за выражением моего лица.

Келли посмотрела на меня, ожидая разъяснений.

Я съежилась под ее взглядом:

– Это один мой друг; он появился как раз вовремя.

– Как обычно, – нахмурился Райан. – Ты выглядишь ужасно. Иди поспи.

– Еще успею выспаться, – возразила я. Сам лежит на больничной койке, да еще обо мне беспокоится.

– Ты можешь поспать сейчас. Моя мама здесь. Мне не нужно, чтобы вы обе скулили тут по поводу каждой царапины.

– Я не скулю, – ответила я, приняв обиженный вид.

– Ну, ты иногда можешь и поскулить, – улыбнулся Райан и похлопал себя по щеке.

Я обошла кругом трубки и провода, чтобы поцеловать его. Снова я находилась близ человека, обряженного в больничную одежду; от этого зрелища у меня защемило в груди – до боли знакомое чувство. Я закусила губу, чтобы побороть рвавшуюся наружу тревогу.

– Эй! – Райан поднял руку и провел наружной стороной пальцев по моей щеке. – Я не собираюсь тут долго валяться. И я бы сделал это снова, если бы понадобилось.

От этих слов у меня вытянулось лицо. Я знала, как он ко мне относился и чем это закончилось. Теперь я никогда не смогу поступить с ним так, чтобы он меня возненавидел.

Я взяла его ладонь двумя руками:

– Ты лучше сосредоточься на том, чтобы поправиться, прежде чем планировать новую поножовщину, ладно?

Райан ухмыльнулся:

– Спи сладко, Нина.
Я вступила в кромешную тьму: занавески задернуты, свет погашен. Бет лежала, завернувшись в одеяло, и тяжело дышала. Стянув с себя пальто, я упала на кровать лицом вниз; старалась лежать спокойно и расслабиться; не хотелось ни о чем думать. Стоило только дать волю мыслям, тут же всплыли бы воспоминания о нападении: кровь, глаза отморозка с ножом, который был готов отрезать мне руку, чтобы завладеть кольцом; душераздирающий крик Райана, когда его пырнули, и ужас на лице Ким по дороге в больницу. Мне не хотелось останавливаться даже на губах Джареда. Я мечтала просто уснуть.

От звука тихо прикрываемой двери я резко открыла глаза.

– Бет? – позвала я, прислушиваясь, не донесется ли какой шорох с ее стороны комнаты. Она не ответила.

Я оперлась на локти и моргала глазами, пока не увидела отчетливо, что кровать Бет пуста и аккуратно заправлена. На двери висела записка, поэтому я выпихнула себя из кровати и неторопливо зашлепала по холодному полу.
Ушла с Чедом и Джошем в больницу.

Увидимся там.

Бет
Райан не останется один. Конечно, с ним наверняка была мама, но иметь рядом друзей тоже неплохо. Бет, скорее всего, вернется домой поздно, решила я и посмотрела на часы.

Шесть часов!

Вскочив с кровати, я завязала волосы в хвост, бросилась переодеваться и чистить зубы. Схватила ключи, и у меня засосало в желудке. Умчаться с территории университета немедленно казалось мне плохой идеей, а расчет найти что‑нибудь съедобное в больнице тоже выглядел чересчур оптимистичным. Обед в «Гейте» предполагал долгую прогулку пешком по злющему холоду – это удержит меня от раздумий о более серьезных проблемах. Я застегнула молнию пальто и заперла за собой дверь.

Вскоре я оказалась на месте. Как же я была права: дрожь пробирала меня при каждом шаге – это прекрасно отвлекло от воспоминаний о предыдущей ночи. В предвкушении оттепели, которую сулили гостеприимные двери «Гейта», я облегченно вздохнула; изо рта вылетел большой клуб пара.

Я потянулась к дверной ручке, и тут прямо передо мной выросла фигура мужчины.

Вздрогнув от неожиданности, я замерла.

– Мистер Доусон?

– Вы нашли папку? – спросил он, напряженно глядя на меня.

Памятуя о вчерашнем нападении, я сжала руки в кулаки и засунула их в карманы. Глянув на ручку двери, отметила, что она всего в полуметре от меня, заставила себя расслабиться и сказала:

– Мистер Розен ничего не знает о вашем деле, но я могу дать вам его номер, если хотите.

– Так, значит, вы мне поможете? – Глаза Доусона сузились.

– Я вообще не понимаю, с чего вы взяли, что такое настойчивое преследование побудит меня помочь вам.

Ложь, мне было прекрасно известно, как срабатывает запугивание. Я видела, как отец много раз выигрывал в эту игру.

– Нина, я объяснил вам, что ищу. Ваш отец и я…

– Заключили сделку с недвижимостью. Вы сказали мне это, – перебила я. – Но я дочь своего отца, а не бизнес‑партнер. Пожалуйста, позвоните мистеру Розену.

Я потянулась к двери, но мистер Доусон перехватил мою руку и резко дернул меня к себе. Я открыла рот от неожиданности, а он прошептал мне в ухо своим нутряным рокочущим голосом:

– Я с тобой не в игры играю, деточка. У твоего отца хранятся документы и фотографии, которые мне нужны. В последний раз я видел их у него в кабинете в папке с надписью «Порт Провиденса». Мне нужна вся папка, ты поняла меня? Если не хочешь, чтобы я взялся за твою мамочку, сделай, что сказано.

Угроза в адрес матери придала мне отваги, и из моего горла вылетело дерзкое:

– Держись от нее подальше!

Мистер Доусон фыркнул:

– Прямо как Джек… никогда не понимал, что пора уступить.

– Мой отец никогда не уступал!

– Вот поэтому его и убили! – прорычал Доусон и еще раз сильно дернул меня за руку.

Я обомлела и вытаращила глаза. В это невозможно поверить! Отец умер после автомобильной катастрофы.

Мистер Доусон вздохнул и ослабил захват:

– Я делаю тебе одолжение, персик. Ты же не хочешь попасть в ловушку из‑за этого пакета? Ведь есть люди пострашнее меня, они могут сделать кое‑что и похуже. Принеси мне бумаги, и у вас с мамочкой станет гораздо меньше проблем.

Доусон отпустил мою руку и исчез в тени соседнего здания. Я прислонилась головой к заиндевелой стеклянной двери и собиралась с силами, чтобы что‑нибудь предпринять. Когда организм справился с избытком адреналина, я втянула в себя воздух и сползла на землю.

Он не пришел. Я была в опасности, а Джаред не появился. Меня удивило одно совпадение, и я даже засомневалась, заметила ли его только сейчас или знала раньше. В тот первый раз, когда ко мне подошел мистер Доусон, Джаред тоже не прибыл, но я рассудила, что это из‑за присутствия Райана, который контролировал ситуацию, и в Джареде не возникло нужды. На этот раз я осталась одна, и он был нужен мне.

Кто‑то открыл дверь, подвинув меня.

– С вами все в порядке? – В поле зрения возник низенький черноволосый мальчик в очках; он просунул голову в полуоткрытую дверь и, смутившись от своего открытия, спросил: – Хотите зайти?

Я с усилием поднялась и дрожащим голосом ответила:

– Нет, спасибо.

Потом развернулась и направилась к «Эндрюсу».

Оборачиваться, чтобы посмотреть на удивленное лицо мальчугана, я не стала; меня гнало вперед твердое намерение вернуться в родительский дом и переворотить там все вверх дном, если понадобится. Я вбежала в холл и подлетела прямиком к открытой двери лифта, несколько раз судорожно надавила на кнопку своего этажа и прислонилась к стенке, ухватившись за поручни. Когда двери наконец стали закрываться, втиснулась мама, и створки снова расползлись в стороны.

– Я была уверена, что ты спишь, – сказала Синтия.

– И поэтому ты здесь? – удивленно спросила я.

– Мне нужны причины? – Она была почти что обижена, но не стала застревать на этом, а перешла к более важным вещам. – Нина, честно говоря, ты выглядишь ужасно. Сколько ты поспала?

– Достаточно. – Я вышла из лифта и потянула мать за собой.

– Что ты делаешь? – возмущенно спросила она, не желая, чтобы ее подгоняли.

– Я хочу съездить домой. Можно мне поехать с тобой?

– Конечно.

Уверена, матери было любопытно, с чего это вдруг я высказала такую неожиданную просьбу: с момента похорон дом превратился в моем понимании в нулевой этаж колонии для прокаженных.

Я тянула маму за пальто, чтоб шла быстрее, и тут она резко становилась:

– Что происходит, Нина?

– О чем ты? – спросила я и снова дернула ее за рукав.

– Об этом! – Мама указала взглядом на мою руку, зажавшую ее пальто. – Вот что меня удивляет. К чему такая спешка?

Я раздраженно выдохнула:

– Бет в больнице, а я не хочу оставаться одна. Извини, если я слишком напориста.

– Напориста? Нина, ты не таскала меня за рукав с пяти лет. Есть еще какая‑то причина, почему тебе так срочно понадобилось домой?

Я посмотрела на нее прямо и открыто, мне не хотелось снова лгать ей.

– Ладно, – вздохнула мама, – Роберт ждет в машине.

По дороге Синтия без конца подправляла аккуратно закрученную французскую кичку и задавала стандартные вопросы про учебу. Мое поведение вызывало у нее подозрения, но она старалась не вдаваться в подробности, чтобы сохранить ложное чувство безопасности. Это ее обычная манера. Остальную часть пути она молчала, чтобы не испортить иллюзию такой тривиальной вещью, как правда.

Свернув на длинную подъездную дорожку, ведущую к нашему дому, Роберт сбавил ход. Мама улыбнулась, когда он открыл для нее дверцу, и я пошла следом за родительницей к дому.

Оказавшись внутри, я скрутила с шеи шарф, сняла шапку, пальто и под конец стянула перчатки; потерла руки, чтобы избавиться от доставшего холода в пальцах, методично прокручивая при этом в голове план дальнейших действий.

– Нина, не застревай в дверях. Это дурной тон.

– Пойду наверх, – ответила я мимоходом и ринулась в кабинет отца, надеясь, что на этот раз глаза меня не подведут и я отыщу то, чего не замечала прежде.

Я обошла комнату по периметру, проводя рукой по стенам и ощупывая шероховатую поверхность. Моей целью было не сосредоточиваться ни на чем конкретном, чтобы ум оставался открытым для отыскания любых упущенных подсказок.

Кончиками пальцев я скользила по корешкам отцовских книг; некоторые вытаскивала, заглядывала в пустоты и постукивала по стенке. Потом залезла на четвереньках под рабочий стол отца в поисках чего‑нибудь необычного.

Ничего не обнаружив, я вернулась к стене – закрытые шкафы с папками и книгами. Я снова прошлась по ним взглядом, стараясь посмотреть на знакомый ряд полок и ящиков другими глазами, ощупать по‑новому, оценить, все ли на своих местах. Терпение мое иссякало, объективность тоже шла на убыль. Я снова начала перепахивать ящики с папками, как уже делала, с яростью захлопывая их и бормоча себе под нос. Потом уселась на пол напротив стола Джека, уперла локти в колени и оглядела комнату. Ответ скрывался где‑то здесь; я точно упускала что‑то важное.

Задрав подбородок, я наткнулась взглядом на любимую папину картину, поднялась на ноги и дотянулась до края широкой рамы, затем передвинулась ближе к середине картины, встала на колени, заглянула под раму снизу и даже слегка отвела ее от стены. Ничего примечательного я не увидела, пошарила под картиной рукой, вслепую, надеясь нащупать какой‑нибудь посторонний предмет. Ничего.

От злости я топнула ногой.

– ПАПА!

С вызывающим видом уперев руки в бедра, я обвела взглядом комнату. На стенах висели еще четыре картины. Я обежала их все, повторив действия, произведенные с первой картиной; четвертую вообще сорвала и обыскала с изнанки. Глядя на пустую стену, я готова была закричать от досады.

Что же это такое? В кабинете отца ничего нет. Ни сейфа, ни потайной двери, ни…

Ключи. На столе Джека лежали ключи. В первый раз, когда я обыскивала кабинет, то подумала, что это ключи от автомобиля. Но машина, на которой он ездил, – «ягуар» – была разбита вдребезги. Куча искореженного металла. От чего же эти ключи?

Я так быстро рванула к столу, что врезалась бедром в угол; раздался громкий стук. Подавив крик, я согнулась пополам и оперлась о стол, чтобы не грохнуться. Одной рукой я терла ушибленное место, чтобы унять боль, а другой выдвинула ящик, в котором лежали ключи. И вот они зажаты у меня в ладони. Я пыталась вспомнить, где видела замок, к которому они могли подходить, и медленно повернула голову к шкафам, выстроившимся в ряд вдоль стены. Центральная башня с папками запиралась на замок.

Разве отец стал бы держать на виду у всех свои секреты, подумала я про себя, доковыляла до шкафа и подергала ящик за ручку. Он оказался запертым.

Первый ключ вошел в замочную скважину только наполовину. Я перебрала еще три ключа, легко скользнул в щель четвертый, но он не поворачивался. Попробовав еще два ключа, я стала проклинать своего отца, мистера Доусона и сам металл в моих руках. Закрыв глаза, я зажала между большим и указательным пальцами последний ключ.

Он вставился в замок, и я повернула запястье. Началось вращательное движение, но тут же прекратилось. Ни один из ключей не подходил к ящику.

– Черт побери! – выругалась я, швыряя связку ключей на пол.

Я пнула шкаф, отошла от него, а потом вернулась повторить, на этот раз ниже.

Припадая на одну ногу, я подобрала ключи, закинула их в ящик стола. Все. С меня хватит.

Я прошла по холлу, все еще прижимая руку к зудевшему бедру, и остановилась на верхней площадке лестницы. Синтия устало говорила по телефону. Задержавшись на секунду, прежде чем сделать первый шаг, я услышала, как она произнесла мое имя.

– С Ниной все в порядке. Она наверху, отдыхает. А чего ты ждешь от меня? Запретить ей?.. Честно говоря, ты слишком волнуешься! Она просто не хочет оставаться одна сегодня. Я слышала какой‑то шум и решила, что она что‑то опрокинула. Не может быть, чтобы все было так плохо… – Синтия вздохнула. – Я проверю, как она. Спокойной ночи.

Мама обернулась и увидела меня. Я невинно помахала ей, проклиная себя за то, что попалась на подслушивании.

– С тобой все в порядке, дорогая? – обратилась ко мне она.

– Отлично. Врезалась в стол; ударилась бедром. Кто это был?

Синтия пожала плечами:

– Неужели обязательно было так громко ругаться, когда я говорю по телефону? Мои друзья считали, что я вырастила настоящую леди.

– Извини. Я не подумала, что все так слышно.

Синтия пренебрежительно кивнула:

– У меня в духовке запекается отличная ветчина. Ты останешься на ужин?

– Э‑э‑э… да. Я собиралась заглянуть в больницу, но это может и подождать.

Синтия поднялась по лестнице. Я пошла за ней в студию, где она бросила на стол несколько нераспечатанных конвертов.

– Как чувствует себя твой друг? – спросила она из вежливости, как я поняла.

– Точно не знаю. Я не была там с утра, но мне никто не звонил. Значит, все в порядке и он идет на поправку.

– Прекрасная новость, дорогая, – сказала Синтия, занятая своими мыслями, сняла жемчужные сережки и положила их на серебряный поднос, который стоял на туалетном столике у стены.

Мое внимание привлек ларец, сочетавшийся по стилю и с письменным столом, и с туалетным столиком. На нем стоял горшок с каким‑то похожим на пальму растением, листья закрывали почти всю крышку, но я сумела разглядеть маленький серебряный кружок в правом верхнем углу.

– Пошли, Нина? – спросила Синтия, останавливаясь в дверях.

– Я спущусь через минуту. Хочу быстренько проверить почту, если ты не против.

– Конечно нет, – улыбнулась она. – Не опоздай к ужину.

Я проследила, как мама спускается по лестнице. Когда ее голова скрылась, я метнулась по холлу в кабинет отца и, выдвинув ящик рабочего стола, схватила маленькое серебристое колечко с ключами.

Чувствуя сильное возбуждение, я быстро вернулась в студию и переставила горшок с растением на пол. Он оказался тяжелее, чем выглядел; я запыхалась от натуги и боязни, как бы не опрокинуть зеленого друга Синтии.

Первые пять ключей к замку не подошли. Осталось всего два. Я сдула со лба челку. Пфф. Шестой ключ проскользнул в замочную скважину, я начала поворачивать его, и головка ключа из вертикального положения переместилась в горизонтальное. Я беззвучно ахнула.

Откинув крышку ларца, я быстро оглянулась: что бы сказала мама, увидев меня роющейся в ее вещах? В сундучке лежало несколько папок, я вынула их все и разложила на полу. Стоя на коленях, я пролистывала контракты, судовые документы, чеки, среди них – чек на подаренное отцом кольцо, страховые требования и полисы, случайно затесавшийся счет из банка…

Я отодвинула одну папку в сторону, и из‑под нее выглянула другая – с надписью, сделанной уверенной рукой Джека:
Порт Провиденса
Я откинула клапан папки, и у меня задрожали руки. Хочу ли я это знать? Чувство было такое, будто я открываю ящик Пандоры.

Сверху лежал толстый конверт из сморщенной от времени манильской бумаги. Я извлекла его из папки и открыла. В нем находилась пачка черно‑белых фотографий. Одно за другим передо мной промелькнули лица десяти‑двенадцати мужчин; они повторялись то поодиночке, то на групповых портретах. Один мужчина, который чаще других появлялся на фотографиях, был снят рядом с губернатором Род‑Айленда. Другого запечатлели в обычной одежде и в какой‑то униформе. Похоже, это была голубая форма офицера полиции.

Я посмотрела достаточно фильмов, чтобы понять: эти снимки были сделаны скрытой камерой. Каждую фотографию я переворачивала – на оборотной стороне не было никаких отметок. Насколько я помнила, этих мужчин я никогда прежде не видела и никак не могла понять, зачем отцу понадобилось фотографировать их. Я посмотрела на лежащую у моих ног папку, понимая, что очень скоро найду ответ на этот вопрос.

На глаза попался листок бумаги с рукописным текстом. Я склонилась над ним, перевернула страницу, затем следующую. Сердце отдавалось стуком в груди, каждое прочитанное слово будто огнем жгло мне глаза. Это неправда. Этого не могло быть.

– Нина! Ужин!

Я бросилась собирать бумаги и быстро запихнула их в сундучок Синтии. Потом опустила крышку, заперла ее на ключ и поставила сверху горшок с цветком. Положив ключи в ящик отцовского стола, я присоединилась к Синтии в столовой – села на свое обычное место напротив матери. Передо мной на столе дымилась фарфоровая тарелка с ужином. Аппетитный запах вызывал слюноотделение и щекотал ноздри. Я поморщилась.

– Ты не хочешь есть, дорогая?

Я сдвинула брови и наколола на вилку кусочек моркови. Скоро от натянутой вежливости Синтии и следа не останется, а любезность как рукой снимет.

– Не очень.

– Почему же? – Я ждала, когда на ум придут подходящие слова, а Синтия от нетерпения выкатила глаза. – Правда, Нина. Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда…

– Папа всегда был преступником или стал им незадолго до смерти? – выпалила я, не думая о последствиях.

Вилка выпала из руки Синтии и со звоном стукнулась о тарелку. Мама долго ничего не говорила. Мы обе задержали дыхание, дожидаясь, чтобы следующую фразу произнес кто‑нибудь другой.

– Что… ты сказала? – наконец прошептала Синтия.

– Ты слышала меня.

– Нет. Я не могу в это поверить. Ты не это хотела сказать. – К концу фразы у нее задрожали веки.

– Порт Провиденса.

Я немного подалась вперед, наблюдая, как меняется выражение лица Синтии – от изумления к состоянию шока.

– Что? Где ты услышала… – Она остановилась на середине фразы и покачала головой.

Синтия была выбита из колеи, а такое состояние ей нечасто приходилось испытывать.

– Я видела папку, мама. Это была организованная преступная группа или он просто снимал сливки в доках? Ты сама знаешь, у него в платежных ведомостях полно грязных копов, ведь так?

– Нина Элизабет Грей! Закрой рот! Немедленно!!!

Я так и видела, как у Синтии в голове закрутились колесики, а потом она встала, обошла стол и села рядом со мной:

– Ты видела бумаги. Какие бумаги?

Могу сказать, что она подавила ярость, но позже припомнит мне это проявление неуважения.

– Документы, которые закрыты на замок в ларчике у тебя в студии, мама. Перестань разыгрывать дурочку.

В глазах Синтии застыло напряжение; моя грубость пересилила ее любопытство.

– Я никогда в жизни не разыгрывала из себя дурочку, Нина. С чего ты вообще…

– Мне нужно знать правду. – Я не сводила с нее глаз.

– Я никогда не вникала в дела твоего отца, – сказала мама и отвернулась.

– Но тебе известно, о чем я говорю, когда произношу слова «Порт Провиденса», не так ли? – Я впилась в нее обвиняющим взглядом.

Синтия едва заметно кивнула.

– Нина, это то, о чем тебе лучше говорить, что ничего не знаешь. Забудь все, что ты видела, – прошептала она.

– Забыть… – Я была в шоке. – Мой отец был… преступником? Вором? – Я скривилась от омерзения. – Он обкрадывал партнеров, товары которых перевозил на судах, он продавал вещи на черном рынке, занимался контрабандой и использовал копов… офицеров полиции, чтобы те покрывали его грязные делишки, мама! И он собирал на них компромат, чтобы они не смогли свидетельствовать против него! – Ярость кипела не только в моих словах, но и в глазах. – Все, что у нас есть, куплено на кровавые деньги. Джек приказывал избивать людей… и даже убивать.

Синтия смахнула со щеки слезу и опустила глаза. Это меня обезоружило. Свою мать я видела плачущей от силы несколько раз, и то лишь после аварии и смерти Джека.

– О, Джек, – прошептала она, медленно покачивая головой, и посмотрела на меня сочувственным взглядом. – Ты не должна была увидеть эти бумаги, Нина. Твой отец так старался оградить тебя от этой стороны своей жизни. Не прошло и полугола с его смерти, как я уже предала его.

Синтия встала и неспешно пошла к двери.

Я резким движением отодвинулась от стола и крикнула ей вслед:

– Скажи мне, что я ошибаюсь, мама! Мне нужно, чтобы ты сказала: это ошибка!

Я скорее умоляла, чем требовала, а ведь собиралась говорить с ней твердо.

Синтия не обернулась; она утерла еще одну слезу и вздохнула.

Я глубоко вдохнула и собралась с силами, чтобы сказать:

– Чарльз Доусон требует эти бумаги.

– Он знал, где они? – взвизгнула Синтия и резко развернулась.

Во мне снова вспыхнула ярость.

– Ты знаешь его?

– Он работал на твоего отца, – ответила мать, в задумчивости нервно водя пальцами по губам.

Я села на стуле прямее, мышцы затекли.

– Почему он преследует меня, мама? Тебя это совсем не тревожит?

– Нина, дорогая, – проговорила мама мягким голосом, – я же сказала тебе. Твой отец делал все возможное, чтобы его дела никоим образом не затрагивали тебя. Я понимаю, ты была напугана, но тебе ничто не угрожало, это я гарантирую.

– Что это значит? Почему никто не отвечает мне прямо?

Синтия чуть опустила голову и выгнула брови. Она делала так, когда я была маленькой.

– Тебе не кажется, что с сегодняшнего вечера о некоторых вещах лучше не говорить?

Моей первой реакцией явилось желание закричать на нее и потребовать ответа, но ведь она была права. Сегодня я потеряла отца вторично; благоговение перед ним, которое я ощущала, сменилось болезненным разочарованием. Это было даже хуже, чем потерять его, когда он умер. Все мои представления о нем рухнули в одночасье. Он больше не был в моих глазах богом, он стал просто человеком – испорченным, коррумпированным человеком.

Я обдумала предложение Синтии и кивком выразила согласие.

Она подняла вверх мой подбородок:

– Прости меня, моя любимая.

– Мне надо убраться отсюда, – буркнула я, уворачиваясь от ее прикосновения.

Все, что я знала, оказалось ложью. Я пошла за своим пальто.

– Куда ты собралась? – крикнула мне вслед Синтия.

– Прогуляться, – отозвалась я, напяливая шапку и всовывая руки в перчатки.

– На улице холодно, Нина! Будь разумной! Пожалуйста, позволь Роберту отвезти тебя!

Я забросила на плечо сумочку и толкнула входную дверь:

– Пойду на остановку и сяду в автобус до «Брауна». Позвоню, когда доберусь.

Выходя, я старалась не смотреть в ее умоляющие глаза. Дверь за мной с громким стуком закрылась.

В лицо ударила зима. Ледяной воздух не давал нормально дышать: ноздри и гортань обжигало при каждом вдохе. Поднялся ветер, и меня захлестнул вихрь крупных снежинок. Волосы били меня по лицу, и пришлось щуриться, потому что иначе я ничего не могла разглядеть.

Я пыталась разобраться в новостях, но злость и пронизывающий до костей холод не давали мне рассуждать разумно. Дойдя до конца подъездной дорожки, я вырулила на улицу, перебирая ногами так быстро, как только могла. Родной дом превратился в гнилое болото, где царствуют скандалы, порок и упадок. Я не могла заставить себя оглянуться, хотя даже не собиралась возвращаться.

Когда обжигающие порывы ветра почти перестали ощущаться, потому что лицо онемело, я услышала рядом с собой шуршание шин, но не сбавила шага. У меня не было настроения объясняться с Робертом. Повлиять на мое решение он мог еще меньше, чем мать.

– Нина?

Я узнала этот голос. Он принадлежал единственному человеку, которого я хотела видеть. Я остановилась, его внедорожник – тоже.

– Я иду на автобус, Джаред, – сказала я, глядя вперед.

– Нет, не идешь. Я приехал, чтобы отвезти тебя домой.

Я стояла очень спокойно, лишь слегка покачивалась, когда временами налетал ветер и пытался сбить меня с ног.

– Нина, на улице мороз, – сказал Джаред, теряя терпение.

Я не шелохнулась. Тогда он открыл дверцу, вылез из машины и подошел ко мне. Мгновение он смотрел на меня, а потом согнулся и подхватил на руки. Он поднес меня к машине со стороны пассажира и прикоснулся мягкими губами к моему лбу, осторожно усадил на сиденье и немного постоял молча.

– О чем ты думала?

Я не могла произнести ни слова, чувствовала себя раздавленной; это было слишком для меня, разве можно мгновенно переварить такое.

Сев в машину, Джаред включил обогрев салона на полную мощность и поехал вперед. Время от времени он протягивал руку и убирал волосы с моего лица или нежно проводил теплой ладонью по щеке, но ничего не говорил; слышались только тихое гудение нагретого воздуха, вылетавшего из вентиляционных отверстий, да шуршание шин по дороге.

«Эскалада» затормозила на улице позади «Эндрюса». Джаред молча проводил меня до дверей, но, когда я взялась за ручку, прикоснулся к моему плечу:

– Нина, я понимаю, это очень трудно принять, но он любил тебя.

Я бросила на Джареда быстрый взгляд:

– Ты знал моего отца?

Джаред слегка прищурился, будто от боли:

– Я знал все, что он делал… делал из любви к тебе, Нина. Ты была для него целым миром.

– Ты ничего о нем не знаешь, – процедила я сквозь зубы. – Ты ничего не знаешь обо мне и, если не ответишь на мои вопросы, лучше оставь меня. Уже тошнит ото лжи!

– Я никогда не лгал тебе, – сказал Джаред, разозлившись, что я с такой легкостью отвергаю его.

– Почему ты постоянно секретничаешь? Откуда тебе всегда известно, где я? Как ты это делаешь?

– Сегодня утром ты не вдавалась в детали и чувствовала себя превосходно.

– Это было до того, как я узнала, что вся моя жизнь – сплошная ложь. – Слезы ярости потекли по моим щекам. – Мне нужна в этой жизни всего одна вещь, только одна, но настоящая. Мне нужен человек, который был бы честен со мной!

– Нина, – прошептал Джаред и протянул ко мне руки. Я оттолкнула его, и он поморщился. – Не делай этого. Мне приходилось стоять рядом с тобой и наблюдать, как ты плачешь, много раз… Я больше так не могу.

– Что это значит? – спросила я, держа его на расстоянии вытянутой руки. – Когда ты видел меня плачущей? Пожалуйста, скажи мне правду!

Джаред колебался, потом вздохнул:

– Не могу. Поверь мне, клянусь Богом, если бы мог, я сказал бы тебе, но я не могу.

Взгляд его стал тяжелым, будто в нем отразились страдания всей прожитой жизни.

– Я тебе верю, – сказала я, открывая дверь. – Я не хочу тебя больше видеть. Пожалуйста, оставь меня.

– Нина… – произнес Джаред.

Я встретилась с ним взглядом и закрыла за собой дверь. Он стукнул в нее дважды и повторил глухим, полным отчаяния голосом:

– Нина…

Я приложилась головой к двери и тихо заплакала. Как мне понять, почему я не заслуживаю, чтобы мне говорили правду? Меня снова охватила злость, и я решительным шагом пошла прочь от двери в свою комнату.

Когда я ворвалась внутрь, Бет сидела за своим столом и стучала по клавиатуре ноутбука. Ручка двери стукнула в стену; Бет подскочила и обернулась:

– Где ты была? Райан ждал, что ты придешь. – Когда Бет заметила выражение моего лица, глаза у нее вылезли из орбит. – Нина?

– Я пошла в «Гейт» перекусить, прежде чем ехать в больницу, но наткнулась на мистера Доусона, – отчиталась я, заваливаясь на кровать.

– Мистера Доусона? – Голос Бет повысился на октаву. – Что он делал в «Гейте»?

– Он схватил меня и потребовал, чтобы я принесла ему документы…

– Схватил тебя? А Джаред об этом знает?

Я метнула в нее подозрительный взгляд:

– Почему ты об этом спрашиваешь?

Она замялась и стала перебирать тонкими пальцами.

– Кажется, он всегда появляется вовремя.

– На этот раз он не появился.

Бет наклонилась ко мне, чтобы поймать мой взгляд.

– Ты виделась с ним сегодня?

– Он просто подвез меня, – вздохнула я.

– Не понимаю. Он не появился, но отвез тебя домой.

– Можем мы больше не говорить об этом?

– Ох. Конечно. Извини.

Она убрала руку с моего плеча и оставила меня в покое – сидеть на своей кровати.

Через некоторое время Бет вздохнула и заерзала.

– Что, Бет?

– Нина…

Я дала ей время набраться смелости и побороть смущение. Она еще раз вздохнула, но это не придало ей желаемой решительности.

– В чем дело?

– Ты его любишь! – выпалила она и приготовилась к отпору с моей стороны.

– Я не люблю его. И даже ничего о нем не знаю.

– А сколько тебе нужно узнать о человеке, прежде чем ты сможешь полюбить его?

Я вспомнила, как чувствовала себя рядом с Джаредом; как от его прикосновений по моему телу будто пробегали электрические разряды; как таял его взгляд, когда он всматривался в мои глаза и будто заглядывал в неизведанные глубины, где кружились мои потаенные желания. В его присутствии я чувствовала себя защищенной и будто обретала целостность; это ощущение могло соперничать с абсолютной безопасностью и бесконечной любовью, которую я испытывала, находясь рядом с отцом. Я вздрогнула при мысли о том, какой жалкой станет моя жизнь, если Джаред выполнит мою просьбу и бросит меня.

– Ты его любишь, – повторила Бет, понаблюдав за сменой эмоций на моем лице. – И он тебя любит, ты знаешь. Это так очевидно, почти как если бы он любил тебя еще до встречи с тобой.

Я покачала головой, отказываясь соглашаться, и Бет повысила голос:

– Нина, ты серьезно? После всего, что случилось?

– Если даже он меня любит, этого недостаточно, чтобы доверять мне и сказать правду.

Я поморщилась от собственных слов. Сама не думала, что они причинят мне такую боль.

– Он тебе так ничего и не объяснил, да?

– Сегодня я сказала, чтобы он оставил меня в покое.

Бет открыла рот, но я продолжила:

– На самом деле я не это имела в виду. Ну то есть я так сказала, хотя сама того не хотела. Он просто должен был честно поговорить со мной, а вместо этого… отказался.

– Зачем тебе во всем этом разбираться? Ты что, не можешь просто оставаться с ним и забыть обо всем остальном?

– Быть с ним как? Я даже не знаю, где он живет. Не знаю номера его телефона, левша он или правша, когда у него день рождения… Я вообще ничего о нем не знаю, – сказала я, испытав отвращение к этой нелепой ситуации.

– Я видела вас вдвоем. Из этого выйдет толк. – Бет улыбнулась.

Я возмущенно выкатила глаза. Как у нее все просто! От логических выкладок Бет я только еще больше запуталась в собственных чувствах и была рада, что она, похоже, оставила эту тему. Я была убита разочарованием в Джеке, злилась на Синтию и считала Джареда виноватым передо мной в принципе. По‑другому смотреть на ситуацию я не хотела. Ярость легче поддается контролю, чем чувство, что тебя предали.

В четверг утром я пошла следом за Бет к столу, где были выставлены кофейники, разных сортов сахар и сливки. Как обычно, у нас за спиной возникла Ким и стала упрекать нас за добавки, которые мы сделали к кофе. Я держала свою походную кружку двумя руками и двигалась вперед, дыша в спину подругам.

Вдруг Бет остановилась, и произошла авария: я врезалась в Ким, кофе выплеснулся наружу через дырочку в крышке, оставив на моем пальто вертикальную полоску от воротника до подола.

– Бет! – в один голос завопили мы с Ким.

Я глянула на пальто и стала варежками смахивать с него капли коричневатой жидкости. Вдруг кто‑то схватил меня за руку и дернул вперед. У меня не было времени посмотреть, которая из моих подруг это сделала, потому что, как только я подняла взгляд, все мое внимание приковали к себе волшебные серо‑голубые глаза Джареда.

Несколько шагов вперед – более быстрых, чем требовалось, чтобы оказаться на удобной для разговора дистанции, и вот я стою рядом с ним и молчу, не в силах вымолвить ни слова.

– Опаздываешь, да? – сказал Джаред, довольный моей реакцией.

– Что ты тут делаешь? – ошарашенно спросила я.

Он засмеялся и посмотрел вниз. Боковым зрением я видела, что Ким и Бет обалдели не меньше моего. Трудно было вообразить, что заставило Джареда появиться здесь; еще больше меня озадачила его показная беспечность. Будто нашего вчерашнего разговора вовсе не было.

– Присядешь?

Я тотчас села; выглядело это забавно. Обычно Джаред объявлялся только тогда, когда ему нужно было сообщить нечто важное или возникали проблемы. Привычный сценарий вспышкой пронесся у меня в мозгу. Я молча смотрела на нежданного пришельца в ожидании объяснений.

Он скрестил руки, положил их на стол, подался ко мне и сказал:

– Я помню, ты просила оставить тебя в покое, но я долго думал этой ночью и понял, что должен увидеться с тобой. Нам нужно поговорить.

От изумления я приоткрыла рот, но захлопнула его при взгляде на Ким и Бет. Их рты были разинуты.

– Мы… э‑э‑э… встретимся в классе, Най, – произнесла Ким, высоко подняв брови.

Когда подруги покинули меня, я вся сжалась. Плечи были так напряжены, тянулись к ушам. Я сделала глубокий вдох и опустила их в обычное положение, что потребовало некоторых усилий.

Джаред, похоже, нервничал. Он сглотнул:

– Я переступил черту?

– Мне нужны ответы, Джаред.

Уголки его рта слегка приподнялись, и по столу, прижатая пальцами Джареда к гладкой поверхности, скользнула визитка.

Я зажала картонный прямоугольник между пальцами и стала внимательно изучать. Это была типичная визитная карточка цвета слоновой кости с именем владельца и названием компании, текст напечатан буквами шоколадного цвета. Когда я прочитала следующую строчку, сердце у меня так и подпрыгнуло: там был напечатан телефонный номер.

– Ты даешь мне свой номер?

– Да. – Джаред выжидающе смотрел на меня, и тут я наконец сообразила, чего он хочет.

– О! – воскликнула я и принялась рыться в рюкзаке в поисках чего‑нибудь подходящего для письма. Я нацарапала свое имя и телефон на клочке бумаги и передала Джареду тем же манером – скопировала скользящее по столу движение.

Джаред ухмыльнулся и засунул бумажку во внутренний карман пиджака.

– А что, если это не мой номер? – спросила я. – Вдруг там телефон клиники по коррекции поведения для твоей сестры?

Джаред покачал головой и хохотнул:

– Тогда я передам его ей. Но все же надеюсь, номер твой. Мне он понадобится, чтобы по всем правилам пригласить тебя на ужин.

Я слышала тяжелые удары собственного сердца, и от мысли, что Джаред тоже может их уловить, покраснела.

– Ведь я уже говорила тебе, что сперва мне нужны ответы, – сказала я, стараясь не выдать волнения.

– А я же тебе говорил, что мы потолкуем, помнишь? – Его глаза весело сверкали, и от этого казались еще более голубыми. – Я позвоню тебе сегодня вечером. Годится?

– Почему бы тебе не пригласить меня прямо сейчас? – спросила я, сжигая мосты, – никаких шансов сохранить равнодушный вид.

– Ты этого хочешь? – спросил Джаред, выгнув бровь.

Я кивнула, и его лицо осветила широкая улыбка.

– Не согласишься ли ты поужинать со мной завтра?

– С удовольствием. Большое спасибо.

– Не хочу тебя задерживать.

Хоть Джаред и произнес эти слова, по всему было видно, что прощаться он не торопится.

Мы оба встали, мой галантный кавалер открыл передо мной дверь и придержал ее. И вот мы на улице: свежий утренний воздух. Фантастика! Я иду рядом с таким красавцем по университетскому двору. Как будто в привычную жизнь вписался плод моего воображения.

– Я заеду за тобой около половины седьмого? – спросил Джаред, играя моими пальцами.

Руку пронзил электрический разряд, и сердце заколотилось в ребра.

– Звучит отлично.

Честнее было и не ответить.

Ким и Бет поджидали меня за дверями учебного корпуса. Я хотела вприпрыжку бежать им навстречу, но подавила в себе этот порыв.

– Что случилось? – спросила Бет, беря меня за руку.

– Завтра вечером у нас свидание. В половине седьмого, – лучась от счастья, ответила я.

– Ай‑я! – воскликнула Бет и хлопнула в ладоши.

Мы с Ким пошли по лестнице в класс. В отличие от Бет, Ким не выглядела оживленной.

– Райан этому не обрадуется, – сказала она.

Я склонила набок голову, чтобы подчеркнуть недовольство.

– Ким, я не с Райаном. У него нет причин огорчаться.

– Знаю… Просто я подумала, сейчас не самое подходящее время ходить на свидание с Джаредом. Райан получил удар ножом, чтобы спасти тебя, и еще лежит в больнице.

– Ты говоришь, мне неприлично встречаться с Джаредом, потому что теперь я чем‑то обязана Райану, раз он пострадал, защищая меня? Ты на это намекаешь? – попыталась прояснить ситуацию я, остановившись перед входом в кабинет.

– Нет. Этого я не говорила. Для меня это было бы слишком прямолинейно.

Я закатила глаза. В ответ на это Ким улыбнулась, и мы прошли на свои места в аудитории.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение iconДжейми Макгвайр Легенда об ангеле Книга 2 Реквием
Учащенно дыша, они наспех перерыли содержимое в поисках единственной вещи. Последние месяцы они только и делали, что охотились за...

Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение iconДжейми Макгвайр Легенда об ангеле Книга Реквием глава 1 три
Учащенно дыша, они наспех перерыли содержимое в поисках единственной вещи. Последние месяцы они только и делали, что охотились за...

Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение iconПровидение
Целью Фонда является оказание помощи в развитии свободы, правосудия и благосостояния среди народов через обучение и наставление людей...

Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение iconДжейми Каррагер | Часть 1
На полу валялась пара футбольных бутс. Ещё полчаса назад я бегал на поле, пытаясь избежать травм и синяков в игре, которая должна...

Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение iconМари Лу Легенда Легенда 1 Мари Лу легенда лос‑Анджелес, Калифорния, Американская республика
Лос‑Анджелесу. И смотрится оно там абсолютно неуместно. Обычно Конгресс разрешает показывать на экранах лишь благостные картинки:...

Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение iconЦарский Рим Легенда об Энее Легенда о Ромуле и Реме 21 апреля 753 г до н э. основание Рима
Реформы Сервия Туллия Рим разделен на 21 удел 4 городских и 17 сельских. Денежная и центурионовская реформы

Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение iconНазвание: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания:...
Ой Гудрун. История, обретающая под пером Толкина увлекательность превосходной историко-приключенческой литературы. Долгое время "Легенда...

Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение iconДилан Трой Ария: Легенда о динозавре Дилан Трой, Виктор Троегубов,...
Особенно если создание подобного труда совершенно не входит в планы ее менеджмента или же сие радостное событие запланировано на...

Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение iconСвободного человека – главная тема всего произведения, но в легенде...
Старуха Изергильвой знаменитый рассказ «Старуха Изергиль» Максим Горький написал в 1894 году. В него вошли две замечательные легенды:...

Джейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение iconХельге Т. Каутц «Легенда Фарнхэма» первый роман трилогии нового научно-фантастического...
«Легенда Фарнхэма» — первый роман трилогии нового научно-фантастического сериала «Вселенная X», основанного на одной из популярнейших...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов