Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских




НазваниеВсе великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских
страница2/27
Дата публикации10.12.2013
Размер4.18 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Туризм > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

***
Дома Мавр кое-как распихал посуду по шкафам, спустил с цепи овчарку, постоял над могилой жены, затем поднялся к себе наверх, включил телевизор и взялся просматривать газеты - читать не оставалось времени.

Шороха на старой лестнице он не услышал, дверь внезапно распахнулась, и в ночных сумерках на пороге очутилась Томила в купальнике. В этом не было ничего неожиданного, поскольку завсегдатаи-отдыхающие другой формы одежды весь сезон не признавали, и южный уровень обнаженности был в порядке вещей. Кроме того, внутренне он ожидал нечто подобное, даже хотел, чтоб она пришла, однако после ночного плавания и разговоров, психологически оказался не готовым.

- Мавр, где ты был? Я прихожу к тебе третий раз! - чуть капризно проговорила Томила.

- На прогулке, - обронил он. - Не спалось…

- Мог бы взять меня.

- Ты спала, не стал будить…

- Нет, я прикидывалась… Мавр, можно я посижу у тебя немного? - на всякий случай попросилась она, хотя знала, что он не откажет. - И мне не спится, кружится голова.

- Садись, - он отодвинулся к стенке. - Можешь даже полежать.

Томила сгребла газеты на пол, выключила телевизор и легла рядом. Эта троица никогда не воспринимала Мавра как мужчину.

- Давай поговорим?.. Знаешь, у нас есть к тебе деловое предложение. - Она привстала на локте, глядя на него сверху. - Мы наняли, двух мальчиков, они будут возить товар из Турции в Ялту, а я - принимать и отправлять его на Украину и в Россию. Нам нужна перевалочная база.

- То есть мой дом?

- Надежных людей у нас тут больше нет… Оплата - два процента от оборота. Это достаточно много! Понимаешь, если не наращивать объемы, можно прогореть. Мы уже едва держимся на уровне…

- Годится, - неожиданно согласился он.

- Правда? - изумилась Томила. - Ты не против?

- У меня сухие подвалы, чердачная комната… Место есть…

- А мы сомневались с девчонками, решили, ты и вправду генерал, не захочешь связываться с челноками! - развеселилась она.

- Отдыхающих ездит мало: состоятельные нынче рвут на Канары, у бедных нет денег… Не так будет скучно.

- А тебе бывает скучно одному?

- Бывает… Ну, иди, не дразни меня! Не буди зверя…

Она умышленно коснулась грудью его щеки.

- Мне все равно не уснуть…

- Погуляй в саду! Сходи искупайся!

- Пошли вместе?

- Не смущай меня, внучка!

Томила слегка отстранилась и вздохнула.

- Мавр, скажи мне… Между нами… Кто ты? Иногда мне кажется, ты моложе меня. Сегодня всех насмешил с генеральским мундиром! Этот капитан поверил!..

- Тебе понравился юмор?

- Двадцать копеек! Классно! Белый мундир и черная физиономия!

- Какая еще физиономия может быть у негра!

- Нет, правда, ты кто на самом деле?

- Африканский принц. Наследник огромного состояния, а значит, власти. Только вот вынужден скрываться.

Она никогда не видела его белым, поскольку ни разу не приезжала зимой. И не то, чтобы поверила, но готова была поиграть в предложенную игру.

- Ты похож. И голос как у Поля Робсона. Только выговор… северо-уральский. Я там была на фольклорной практике… А ты знаешь свою судьбу?

- Конечно. Умру в возрасте ста тридцати одного года.

- Знать, когда умрешь, не интересно, - задумчиво произнесла Томила. - Как проживешь до смерти, что будет, кто встретится… Ты знаешь, что будет?

- А как же! - засмеялся Мавр. - Причем, моя судьба имеет несколько версий. По какой захочу, по той и проживу.

- Даже так? Ну и какие, например?

- Могу еще лет сорок жить на берегу моря, страдать от его запаха и шума, уединяться в кузнице, пить вино и собственный коньяк…

- Это здорово…

- Что здорового? Тоска мне тут смертная. И одиночество. Если бы воплотить в жизнь второй вариант.

- Какой же?

- А перевернуть этот несправедливый мир. Чтоб как в сорок пятом. За державу обидно.

- Я тебе верю, - после паузы обронила она. - В тебе чувствуется… огромная, потрясающая сила. Мне иногда даже страшно становится. Ты же все равно не скажешь, кто ты?

- Не скажу.

- Так и думала… Знаешь, а я в юности мечтала выйти замуж за генерала. Все девчонки мечтают! Однажды увидела настоящего генерала, но он был такой старенький, с палочкой шел… Вот теперь, когда мне сорок, снова можно мечтать. А то у меня теперь все так просто и прямо, что выть хочется. Я тоже все про себя знаю, вижу себя во сне - сижу на тюремных нарах, а стены из бронированного стекла…

- Ого! - Мавр сел и чуть ли не насильно развернул Томилу к себе. - Это еще что такое?

- Головой стучусь, тошно…

- Давай, внучка, выкладывай, что с тобой приключилось?

Она ткнулась лицом в его грудь, но не заплакала, как обычно бывает в таких случаях, напротив, будто успокоилась, ощутив опору.

- Все сны в руку… Я должна повторить судьбу моего отца.

- Он что, на нарах сидел?

- Не то слово… Больше тридцати лет со ссылками.

Мавр чувствовал ее дыхание у себя на груди, и в голову лезли неуместные мысли. Она словно услышала их, отстранилась и сжала кулачки.

- Ты не думай, я его очень люблю! Жить без него не могу. Если б ты знал, какой он!.. Добрый, ласковый, но утомленный. И одержимый, как ты.

- За что же его на такой срок? - больше для участия спросил он.

Томила усмехнулась на свои воспоминания.

- Сам он говорит, за то, что делал деньги.

- Бизнесом занимался?

- Нет, в прямом смысле.

- Фальшивомонетчик, что ли?

- Я ненавижу это слово… Мой папа художник, понимаешь? Прекрасный художник!

- Ну-ка, ну-ка. - Мавр насторожился. - Как его фамилия?

- Притыкин… Что это с тобой?

- Да так… Просто у меня был один знакомый фальшивомонетчик, но с другой фамилией… И что, он на самом деле художник?

- Талантливый! И его погубило творческое любопытство…

- А это что такое?

- Как бы тебе объяснить… Ты ведь тоже причастен, в кузне своей цветы выковываешь… Наверное, поиск совершенства, жажда самореализации. И когда этого нет, человек гибнет. Я тоже в юности писала стихи и мечтала о генерале. А стала обыкновенной челночницей. Так что дорожка мне накатана…

Мавр встал, завернувшись в простыню, походил с достоинством и решительностью, как римский патриций.

- Нет, надо потрясти этот мир!

- Пожалуйста, Мавр, потряси его! - искренне попросила она и замолчала.

Он погладил ее по голове, затем взял на руки, покачал, побаюкал:

- Ах, ты горе мое…

- Помнишь, ты однажды победил моего мужа, на руках тянулись?

- И не только мужа, - намекнул он.

- Да-да, - уклонилась Томила от неприятного. - Тогда Юра меня стал ревновать… Кошмар был, а не отдых! Мы с ним через полгода развелись. По этой причине, между прочим. Еще он узнал, что ты ночью открывал кузню, делал мне огненный массаж и подарил железный цветок. Ты же никого не лечил огнем? И цветов никому не дарил?

Он в самом деле только Томилу впустил в кузницу и ради нее среди лета возжигал горн.

Она не знала, куда он ее ведет и что находится за железной дверью каменного сарая, но пошла без оглядки и воспринимала все, как данность, полагаясь на судьбу и его руки. И делал он столь необдуманный шаг не для того, чтобы выделить Томилу из компании - просто в тот миг ему пришла в голову идея.

Мавр все видел - и ревность мужа, и неудовольствие подруг, и ее уныние: отдых превращался в наказание и грядущая зима лишь усугубила бы состояние разочарования и упадка. А тут. в ночной кузне, Мавр превратился в мага или обыкновенного фокусника, на ходу придумывая, чем бы удивить увядавшую на глазах деву? Сыпал в огонь порошок алюминия и меди, превращая его в иллюминацию, изображал, что поливает ее пламенем, черпая ковшом из горна, и сразу же - водой, при этом бормоча какие-то слова. И наконец, извлек голой рукой раскаленную добела кованую розу, заранее подложенную в огонь.

Поразил воображение!

Вероятно, кто-то из подруг не спал и подсмотрел: иначе как бы узнал муж?

- То есть я виноват в твоем несчастье? - прямо спросил Мавр.

- Наоборот, ты помог! Иначе бы до сих пор мучилась… Скажи, я ведь одна получила от тебя огненную розу?

- Что ты ищешь, внучка? - осадил он. - Совершенства? Самореализации?

- Замуж хочу, - сказала она трезвым и осмысленным голосом.

- Ну так выходи! Какие твои годы?

- За кого? За челночника? Такого же погибшего, как я?

- За генерала хочешь? - Мавр посадил ее на кровать, присел рядом. - Грядет катастрофа… Поэты торгуют тряпьем, художники превращаются в фальшивомонетчиков и сидят в тюрьме, а бандиты жируют…

- Ты же можешь, Мавр! Все в твоих руках. Переверни этот несправедливый мир. Хотя бы для одного человека. Возьми меня замуж.

- Замуж? Ты знаешь, сколько мне годиков, внученька?.. Это же картина “Неравный брак”. Вся Соленая Бухта со смеху умрет.

- Ну и пусть.

- А про тебя скажут, позарилась на дом старика, и станут травить. И отравят непременно!

- Но это же не так?.. Да и сейчас никому ни до кого дела нет. И ты ведь ничего не боишься?

Он походил, остановился у окна и, глядя в сумеречный сад, сказал жестко:

- У меня могила жены в саду - видела?.. Любовь Алексеевна из земли встанет, если рядом со мной появится другая женщина.

Он вспомнил, как в последние годы жена была уже совсем старенькая и немощная, и он всюду носил ее на руках, как в молодости…

Несколько минут Томила лежала тихо, без дыхания, затем встала и вышла неслышной тенью - ступени лестницы не скрипнули. А Мавр так и не уснул, хотя на море был полный штиль и легкий ночной бриз вымел отовсюду его соленые запахи.

С рассветом он вышел в сад, с удовольствием вдыхая хвойный дух кипарисов, и неожиданно увидел на кованой лавочке возле надгробия скорбную женскую фигуру. Было желание пойти и прогнать непрошеную плакальщицу, вторгнувшуюся в его закрытый, тайный мир, однако он ушел в другой угол сада, за кузню, и сел на груду вросшего в землю железа, где обычно прятался от опостылевших квартирантов.

В десятом часу утра за челночницами пришла машина, они погрузили товар, распрощались с хозяином и уехали.

И почти следом за ними в разведку отправился вдохновленный Радобуд.

Через неделю Томила должна была вернуться для работы на “перевалочной базе”, так сказать, с вещами на длительное жительство. Мавр не то чтобы переживал по этому поводу, но с утра, увидев ее возле могилы жены, не был в восторге. Он не собирался менять устоявшийся образ жизни и относил ночные откровения Томилы к порыву одинокой сорокалетней женщины, разогретой вином, солнцем и морем.

Минула неделя, вторая - “невеста” не появлялась. Правда, еще дней через пять по пути в Турцию заехали нанятые челночницами мальчики - сообщить, что они начинают завозить товар.

И в самом деле, в течение одного месяца они совершили три вояжа за море и завалили половину подвала огромными тюками - ни Томила, ни кто-либо из ее компании не приехал. И лишь в середине сентября явилась Марина на “КамАЗе”, погрузила весь товар и как бы мимоходом сообщила, что Томила арестована, находится в следственном изоляторе города Архангельска и ждет суда.

После такого известия Мавр впервые ощутил опустошенность. Вся его давно обустроенная и устоявшаяся жизнь с садом, с отдыхающими, с кузней и могилой жены отчего-то потускнела, утратила смысл, и сначала в сердце, а потом и в сознании он ощутил пока еще не оформившийся протест. Усадьба на берегу моря не то чтобы опостылела - не приносила больше удовлетворения и радости; он не стал снимать фрукты в саду: и яблоки, груши, абрикосы, поздние сливы и знаменитая на всю Соленую Бухту алыча осыпались на землю слоями по мере созревания, источая гниющие запахи и привлекая тучи ос. Иногда по утрам Мавр стряхивал это душевное оцепенение, шел в кузницу, но сидел там, не разжигая горна, после чего долго бродил вдоль ненавистного моря, пугая своим видом женщин на пляже и, наконец, вечером, в полном одиночестве пил вино в своем погребе.

В это же время, как обычно просматривая газеты, Мавр наткнулся на статью о Коминтерне и Веймарских акциях, которая возмутила, обескуражила его и послужила определенным сигналом к действию. А спустя несколько дней черти принесли и самого автора, московского журналиста, который окончательно ввел в искушение.

Сразу же, как только журналист убрался из Соленой Бухты, Мавр пришел к Радобуду.

- Ну, готов к подвигу или передумал? - спросил он. - Постоять за отечество?

- Жду сигнала, - без прежнего мальчишества сказал каперанг. - И постановку задачи.

- Задача твоя будет такая, - совсем не по-военному проговорил Мавр. - Переедешь в Россию, в один из областных городов, прилегающих к Московской области. Там еще отставных офицеров уважают. Осмотришься, изучишь обстановку, медленно всплывешь и откроешь инвестиционную компанию. Пока все.

- Компанию? - изумился тот. - Но я подводник, и в таких делах полный болван!

- По дороге будешь готовиться, книжек сейчас хватает. Дело не такое и хитрое, подберешь себе толкового экономиста.

- Потребуются деньги…

- Вот, уже соображать начал, - одобрил Мавр. - На первый случай денег я тебе подброшу, но не много, например, миллион долларов.

- Миллион?!..

- Для солидной компании надо бы для начала два-три. Чтобы заявить о себе. Придется зарабатывать самому. Через год ты должен крепко стоять на ногах.

Радобуд продал самое дорогое - катер с аквалангами и на вырученные деньги поехал в разведку.

Вернулся он через две недели, вдохновленный и решительный - отыскал место у себя на родине, в Ярославской области, где его приняли, как героя. Он уже разработал схему получения первоначального капитала: заложить или продать несколько акций коммерческим банкам, у которых есть интересы в.Германии, а на вырученные средства открыть собственный банк.

- Это мы сделаем, когда придет время. И повяжем не коммерческие, а Центральный банк. А сейчас как только высунешься с этими акциями, так тебя и прихлопнут, - терпеливо объяснил Мавр. - Тут тебе не морские глубины, и ты не в подводной лодке… Открывай компанию, счет в банке, сиди, изучай рынок и не высовывайся, - и добавил озабоченно:

- Вероятно, мне придется ехать в Архангельск, Томилу посадили за мошенничество, выручать надо.

Каперанг рвался в бой и, услышав такое, вытаращил глаза, от возмущения на некоторое время дар речи потерял.

- Не понял… Тут такое!.. Вся Россия сидит… А вы… А ты…

- Если не смогу одному человеку помочь, нечего на большее замахиваться. Надо с чего-то начинать… Езжай в Ярославль, - приказал. - Мне срочно нужна фирма и счет в банке. Сообщишь телеграфом. И все делай быстро!

Радобуд на сей раз отрубил все концы - продал дом и поехал обживаться на новом месте.

В середине октября Мавр получил от Томилы письмо, вернее, короткую записку на клочке оберточной бумаги, каким-то образом посланное на волю, из нее и узнал, что Томиле дали пять лет лишения свободы по статье за мошенничество.
2
Материал был готов еще в среду, но Ада Михайловна посоветовала задержать его на пару дней и подсунуть шефу в пятницу после обеда. Она работала… впрочем, нет - служила много лет в разных газетах ответственным секретарем и отлично разбиралась в нравах главных редакторов. Ее расчет сводился к тому, что перед выходными шеф всегда находился в добром расположении духа и относился к статьям новеньких литсотрудников не так строго, допустим, как в понедельник или вторник.

В ласковых и доверительных словах старой газетной волчицы Хортов угадывал нормальное желание прежде всего самой прочитать, и уж потом отдать материал Стрижаку, хотя с ним было строгое условие о сотрудничестве без всяких посредников. Мало того, по договору Хортов имел право на полную анонимность, в том числе, даже внутри редакции, и передачу авторства самому шефу или его доверенному лицу. То есть полная творческая воля: принес материал, сдал из рук в руки, если понравился, тут же получил деньги - и гуляй. Правда, был и чувствительный недостаток: Хортову не полагалась зарплата, командировочные, суточные, мобильный телефон и оплачиваемый отпуск. Эту работу - уже третью по счету - ему нашел давний сослуживец Кужелев: приехал однажды ночью, дал телефон и адрес редакции и велел утром ехать на собеседование, мол, уже есть договоренность с главным редактором, только ни в коем случае не ссылайся на меня, а скажи, что ты от какого-то Назарова. Хортов с подачи “достоверных источников” написал четыре материала, которые пошли с колес в номер и имели успех у читателей, как потом говорил Стрижак.

В этой статье ничего особенного не было - житейская история без крупных фамилий и жареных фактов, так что Хортов не стал скрываться под псевдонимом и рукопись вручил Аде Михайловне с удовольствием: может, одарит дельным советом…

Он полагал встретиться со Стрижаком в пятницу к вечеру, однако тот неожиданно пригласил в четверг утром, сразу же после планерки. Хортов приехал чуть раньше и, дожидаясь своего часа, бродил по длинному коридору возле приемной, пока не встретил ответственную секретаршу. Пожилая барственная дама вышла от главного, и они чуть не столкнулись, однако Ада Михайловна словно не заметила чуть ли не двухметрового литсотрудника. Хортов поздоровался и неуклюже, по-военному раскланялся, на что получил ледяной, отчужденный взгляд из-под очков. И даже слегка отпрянул, думая, что обознался.

А она пошла прочь, чеканя шаг по гулкому коридору.

Такой оборот дела больше изумил, чем насторожил. Он еще не ведал всех тонкостей отношений в редакциях, плохо знал устройство газетной машины и взаимодействие ее хитрых частей и механизмов, а точнее, представлял себе этот вечный двигатель так, как было условленно в договоре - написал, принес, получил. Он и к шефу вошел несколько сбитый с толку и изумленный, словно его только что неожиданно и дерзко обманули.

Стрижаку было лет сорок - может, на три-четыре года всего лишь старше, но по манере поведения он казался эдаким демократично-вальяжным, много пожившим человеком. В армии такими быстро становились молодые полковники, рано вкусившие высокие должности и власть. А на гражданке, оказывается, редакторы крупных столичных газет и удачливые, скоробогатые бизнесмены.

Ростом шеф был не высок, так что из-за бумажных завалов на столе торчала седеющая голова, отороченная снизу ковбойским шейным платком, и длиннопалые, подвижные руки.

- Присаживайся, Хортов, - сказал Стрижак, перелопачивая бумаги. - Сегодня что, опять магнитная буря?.. Не слышал? Голова раскалывается…

- Возможно, - он вспомнил Аду Михайловну. - Какая-то буря чувствуется.

Шеф отыскал его материал в синем пакете и бросил перед собой, затем проглотил какую-то таблетку и встал.

- Так писать нельзя, Андрей Хортов. Материал в таком виде нам не годится. Решительно!.. К сожалению, это заблуждение всех начинающих. Желание поиграть на скандальных темах, заявить о своей смелости, выделиться, самоутвердиться… Ты меня понимаешь?

- Пока нет, - обронил он. - Вот бы поконкретнее. Я, знаете ли, человек в прошлом военный и туповатый…

Стрижак проявил образец выдержки и педагогического терпения.

- Зайдем с другой стороны… У меня под ружьем стоит сорок пишущих. И как ты убедился, все штыки отборные. Как ты думаешь, почему никто из них не берется за подобную тему? Ты вообще в нашей прессе об этом много ли читал?

- О чем об этом?

- Ну, об этом! Чтоб вот так, неприкрыто, откровенно! Фашизм натуральный!.. Ну так что, соображаешь, о чем речь? Или не дошло?

- Догадываюсь, но с трудом, - на всякий случай признался Андрей, хотя ничего еще не понимал.

Шеф проглотил еще одну таблетку и закрыл жалюзи на окнах.

- Странно… На собеседовании у меня сложилось совершенно иное к тебе отношение. Неглупый малый, определенная хватка, умение видеть задачу… Но я заметил еще по прошлому материалу, о секретной экономической деятельности Коминтерна. Почему у тебя там работали только лица еврейской национальности?

- Это не у меня, это у них в Коминтерне.

- А зачем заострять на этом внимание читателя?

- Но иначе будет беллетристика.

- Слушай, Хортов, ты же не этот крикун с улицы, а боевой майор в отставке, иностранный университет закончил. Можно сказать, кадр с европейским образованием… Откуда у тебя такие низменные чувства? Или это убеждения?

- Шеф, а нельзя ли открытым текстом? Знаете ли, я привык к иной манере разговора…

- Открытым? - Стрижак приблизился вплотную, и Андрей ощутил запах человека, сильно встревоженного и болезненного. - Давай открытым. Ты что, антисемит?

- Не понял вопроса…

- Ладно дурака-то валять! - не сдержался Стрижак и кинул ему пакет с материалом. - Это что?.. Нет, наваял ты неплохо, продумал ходы, запятые расставил верно. И фактура сама по себе интересная. Только не считай остальных идиотами. Тут чистейший махровый антисемитизм!.. Короче, переделывай, от начала и до конца, - и чтобы смягчить резкость тона, подал пакет в руки, и вроде бы даже пошутил. - В таком виде можешь предложить какой-нибудь черносотенной газетенке. Если есть желание. Но под псевдонимом.

- В самом деле какая-то буря в атмосфере, - пожаловался Хортов. - Мозги закоксовались. Никак не могу увязать этот материал с антисемитизмом. Здесь нет ни одного еврея, шеф. Израиль упоминается лишь по случаю, в связи с отказом…

- А кто же такой Лев Маркович Кацнельсон? Или ты думаешь, никто не знает известного советского и партийного деятеля? Насколько мне известно, он занимал важный пост в Коминтерне.

- Но он же старый коммуняка! Убежденный сталинец! Он с милицией дрался на 9 Мая! И одного инвалидом сделал. По старости не посадили.

- Я имею в виду национальность.

- Шеф, но он же русский! И звали его когда-то Лев Макарович Соплин.

- Да, я читал твои изыскания… Но это все натяжки. И никаких доказательств. Ты просто не знаешь психологии читателя… Любая еврейская фамилия, связанная с отрицательной фактурой, вызывает раздражение и сотни звонков.

- У меня есть ксерокопия “Известий” за тридцатый год с его объявлением о смене фамилии…

- Сейчас девяносто пятый, Хортов!

- Что это меняет? Шестьдесят пять лет занимался надувательством, даже национальность сменил, а дети у него…

- Ну вот почему он сменил? Как-то неубедительно прозвучало.

У Хортова вдруг возникло сомнение - а читал ли шеф материал? Или выслушал доводы Ады Михайловны и пробежал текст по диагонали?

- С фамилией Соплин в то время нельзя было сделать карьеры, - однако же терпеливо начал объяснять он. - Ни партийной, ни советской. Лев Маркович сам говорил об этом…

- Да и сейчас тоже, - мимоходом согласился шеф. - А с фамилией Кацнельсон - можно?

- Вероятно, да…

- То есть ты хочешь сказать, что в тридцатых годах с русской фамилией…

- Я хотел лишь рассказать житейскую историю, - перебил его Хортов. - Про то, как человек во имя карьеры сменил все - имя, национальность, образ жизни, жену и даже внешний вид. Волосы себе красил и закручивал, пока их не спалил и не облысел. Детей заставлял картавить и говорить с еврейским акцентом. Полностью изменил судьбу и потом всю жизнь страдал от этого, сидел в лагерях и томился в ссылках. Но не отрекся!.. И даже умер не своей смертью! От инсульта, когда получил решительный отказ и не смог выехать на жительство… якобы на свою историческую родину. Не понимаю, шеф, при чем здесь евреи и антисемитизм! Это не я - израильские власти отказали в визе. Это они довели его до инсульта.

Должно быть, Стрижак полностью доверился ответственному секретарю и материал лишь просмотрел, и теперь надо было ему выходить из неловкого положения. Хортов, несмотря на возраст, был молодым журналистом, однако человеком опытным, со связями в кругах Министерства обороны, МВД и ФСБ, куда мальчишек с диктофонами пускали с неохотой. Литсотрудник такого сорта в газете ему был нужен до зарезу - можно послать хоть в горячую точку, хоть в свиту к президенту. Просто так отмахнуться от него шеф не мог, и Андрей об этом прекрасно знал.

- Во-первых, слово “евреи” уже звучит оскорбительно, - заметил он тоном школьного учителя. - Следует писать “лицо еврейской национальности”. Во-вторых, об этих лицах принято говорить, как о покойниках: или хорошо, или ничего. Все остальное антисемитизм. Ты это запомни, Хортов. И в-третьих… Тебе известна настоящая фамилия владельца газеты?

- Настоящая не известна, - признался Хортов.

- Поэтому иди и переделывай материал.

- Переделать невозможно, шеф. Лучше выбросить…

- Зачем же выбрасывать? Фактура на самом деле любопытная, и сам герой… - Стрижак не нашел подходящего слова или не захотел его озвучить. - Мой тебе совет - сделай его немцем.

- Ну почему немцем? - возмутился Андрей.

- Ах да, забыл… У тебя же какие-то тесные связи с Германией.

- Не в этом дело. Кто же поверит, что Кацнельсон - фамилия немецкая? Родственники за такое еще и в суд подадут.

- Напишешь - поверят. И не подадут, - Стрижак вдохновился и стал развивать мысль:

- Сообразительный русский мужик надумал заделаться европейцем, а потом на старости лет решил со всем семейством рвануть в Германию, поближе к цивилизации. Но тут его раскусили…

- Это беллетристика…

- Но какая, Хортов!

- Не согласен, шеф.

- Хорошо, я тебе его оплачу, - он открыл сейф. - Давай сюда материал.

- Выбросить и сам могу…

- Я не бесплатно выброшу. Тебе что, деньги не нужны? Не ты ли говорил, живешь пока за счет спонсорской помощи жены?

Андрей никогда такого не говорил Стрижаку, хотя на самом деле это было близко к истине: на скудную жизнь кое-как зарабатывал, а вот автомобиль, сотовый телефон и прочие радости цивилизации финансировала жена, в немецких марках. Разведка, как и положено, донесла ему факты с некоторым искажением…

- Подумаю, может, что и исправлю, - увернулся от удара Хортов. - Посижу ночь…

- Утром жду, - мгновенно вцепился шеф. - И еще подумай вот о чем. Нужен материал с Кавказа, человеческая история на фоне нынешних событий, на фоне бессмысленной и бесполезной войны… - он хмуровато усмехнулся. - О лицах кавказской национальности пока можно писать что угодно и как угодно. Подумай, потолкуй со своими информаторами, завтра доложишь.

Он привык завоевывать жизненное пространство, брать его штурмом или долгой осадой, атаковать или контратаковать, а при таких обстоятельствах важно было уметь держать удар. В кабинете у Стрижака он явно схлопотал по морде, однако мысленно утерся и вышел как ни в чем не бывало. Ада Михайловна встретилась ему на пути не случайно - поджидала возле приемной, чтобы посмотреть, каким он выйдет от шефа. Обстановка в редакции начинала проясняться, по крайней мере, становилось ясно, кто тут серый кардинал, или, говоря современным языком, агент влияния.

- Мое почтение, Ада Михайловна, - старомодно раскланялся Хортов. - У меня все в порядке, спасибо за советы. Всего вам доброго!

Он имел на это право, поскольку еще вчера ответственная секретарша два часа угощала его настоящим молотым кофе, дамскими сигаретами и вела себя весьма любезно. Разумеется, заодно мастерски проводила разведопрос, выдавая его за материнское участие. И окончательно растрогалась, когда узнала, что жена Хортова - немка, осталась в Германии и приезжает раз в год, и что он живет один уже несколько лет и все дома делает сам.

- До свидания, Андрей Александрович, - она тоже умела держать удар. - До встречи!

И в тот же момент скользнула в дверь главного редактора.

Вообще-то на душе было мерзко, не хотелось никого видеть, и Андрей поехал домой, но по пути в боковом кармане заверещал подарок жены. Сбивчивый женский голос он не узнал и никак не мог добиться, кто звонит, пока не догадался, что это внучка Кацнельсона, Мира - юная и отчего-то уже нервная девица. Она требовала немедленно приехать и не могла толком объяснить, что случилось и почему такая срочность, поскольку срывалась в слезы. С ней рядом кто-то был, и, вероятно, подсказал причину: Мира вдруг подавила всхлипы и внятно произнесла:

- Нас ограбили!

Подмывало сказать все, что он думает по этому поводу, однако Хортов пересилил себя, выключил телефон и поехал на Арбат. Дом Кацнельсонов ремонтировался изнутри и снаружи, стоял в лесах, будто в клетке. За последние десять лет почти полностью сменились хозяева квартир и теперь из коммуналок делали роскошные апартаменты. Лев Маркович оставался из старых жильцов чуть ли не последним; как человек заслуженный и реабилитированный, имел отдельную четырехкомнатную квартиру и целый год жил там с внучкой. В ожидании разрешения на исход в “землю обетованную”, они продавали старинную мебель, посуду, люстры и даже литые бронзовые дверные ручки - короче, все, что некогда досталось по наследству от прошлых репрессированных хозяев и что нельзя было забрать с собой. И одновременно подыскивали покупателя на жилье.

Трудно было представить, что можно было грабить в этой пустой, пыльной и мрачноватой квартире.

Дверь открыл сын Кацнельсона, Донат - сорокалетний ухоженный мужчина, и если судить по нему, то природа сопротивлялась или попросту издевалась над грехом Льва Макаровича Соплина. Хортов не видел двух старших сыновей, которые будто бы жили в Прибалтике, но, судя по младшему Донату и его дочке, - подобных рязанских физиономий еще было поискать. Как не старался покойный карьерист перевоплотить и детей, ничего с генами поделать не мог, миграционная служба Израиля оказалась на высоте и обман раскрылся.

Донат был человеком мягким, добродушным, к авантюре своего отца относился скептически, хотя соглашался уехать из России, поскольку в “земле обетованной” у него оказались почти все друзья и коллеги по медицинскому институту. К отказу он отнесся вполне философски, ибо знал тайну родителя, и теперь радовался, что не успел продать свою частную зубопротезную клинику на Ленинском проспекте. И хорошо помог Хортову, когда тот узнал через своего информатора о смерти карьериста и решил сделать материал для газеты. Помог тем, что не только согласился на публикацию секретов семейной истории и дал письменное удостоверение, но даже и просил об этом. И вот только позавчера Донат вычитал текст статьи, ничего обидного для себя не нашел и подписался.

Сейчас Донат никак не выглядел ограбленным, но зато в пустом зале, за пустым кухонным столом, как возле гроба, сидели его дочь и седовласый, проворный человек, представившийся адвокатом покойного Кацнельсона. Мира вскочила и предложила свое место, поскольку третьей табуретки в доме не было еще неделю назад. Она уже не плакала, но выглядела несчастной, растерзанной и возбужденной одновременно, затоптала на полу окурок и тут же взяла новую сигарету.

- Ну и что же случилось? - спросил у Доната Хортов. - Если вас ограбили, почему не вижу милиции?

- Да, господин Хортов, это ограбление, - за всех ответил адвокат, похоже, уполномоченный вести разговор. - Из дома пропали ценные бумаги, принадлежавшие Льву Марковичу. Накануне этой… трагической смерти я навестил его, и мы вместе пересмотрели их и поместили… вот в этот тайник, - он указал на лоскут обоев, отодранный со стены у самого пола. - Да, он не такой надежный, но поместили всего на несколько дней, пока я не вернусь из командировки. Но вот я вернулся, не застал в живых Льва Марковича, даже похоронить не смог. И бумаг в тайнике не оказалось.

- Чем же я могу помочь? - пожал плечами Андрей. - Я только журналист…

- Вы можете! Можете помочь! - Мира мгновенно сорвалась в истерику. - Кто же еще нам поможет?!..

- Мира, прекратите кричать! - жестко оборвал ее адвокат и, видимо, уже не в первый раз. - Пока я говорю, вы обязаны молчать.

Донат обнял дочь и стал тетешкать, как малое дитя.

- Исчезновение ценных бумаг в корне меняет дело, господин Хортов, - прежним спокойно-деловым тоном продолжил адвокат. - Есть все основания полагать, что мой клиент убит.

- Я справлялся и в прокуратуре, и в ФСБ: смерть наступила от инсульта, - не сразу сказал Андрей. - Неоспоримый факт.

- А вам известен такой факт, что в мире есть, пожалуй, больше десятка препаратов, вызывающих инфаркты и инсульты? Причем таких, которые распадаются на составляющие в течение часа, и не остается следов.

- Что-то слышал…

- А я видела, видела! - вновь взорвалась Мира. - Дедушка умирал на моих глазах!

- Ничего вы не видели! - и этот выпад был пресечен. - Прекратите истерику! Вы мне мешаете!

- Я видела, что обои оторваны! Только не знала, что там тайник!

- Да, это она видела, - согласился адвокат. - Случайно заметила, когда “скорая” пыталась реанимировать Льва Марковича.

- Но за два часа до того специальной почтой доставили пакет из посольства, со злополучным отказом, - заметил Хортов. - Он получил, расписался и запер дверь. Взлома не было, есть соответствующий акт.

Адвокат помедлил, отсекая паузой одну тему от другой, сказал с горечью:

- Точно так же и прокуратура будет оспаривать все мои доводы. Я уверен, что смерть была насильственной, но не смогу доказать, что под обоями у Льва Марковича лежало целое состояние в ценных бумагах. Нет, скорее, даже не одно состояние. И все исчезло!.. Я знал об этом один. Он был очень осторожен и не показывал своих сокровищ даже самым близким.

- На месте прокуратуры я бы сразу же вас арестовал, господин адвокат.

- Я бы тоже. На ее месте. Потому мы вас и позвали.

- Какой толк вывозить эти бумаги из России? Он же хотел взять их с собой?

- Разумеется. И толк-то как раз в том, чтобы вывезти и реализовать за пределами России. Не подумайте, в этом нет ничего противозаконного.

- Это что? Векселя графа Монте-Кристо? Компромат на Билла Гейца?

- Не смейтесь, молодой человек, - адвокат неожиданно улыбнулся сам. - Это немецкие акции двадцатых годов. Некоторых предприятий и фирм… Да, вы же служили в Германии, учились там на факультете журналистики… И, кажется, до сих пор состоите в браке с немецкой гражданкой?

- Было дело, - увернулся от прямого ответа Хортов и про себя изумился: информация у адвоката была на уровне. - Извините за любопытство… Как немецкие акции попали к советскому гражданину? Старому коммунисту?

- Он же работал в Коминтерне! Пока Сталин не разогнал…

- Там что, продавали акции?

- Напрасно вы ерничаете, господин Хортов… Когда-то они были собственностью Коминтерна, но стали неликвидными. Просто бумагой! Мой клиент принимал участие в ликвидационной комиссии… И подобрал то, что выбросили на свалку.

- А теперь оказалось, это целое состояние?

- Гримасы судьбы! Счастливые гримасы!

- Повезло, - согласился Хортов. - Но чем я могу помочь?

- Можете помочь! Можете!.. В этой стране нормально действует пока что один закон - гласность. На прессу реагируют все виды власти, и прокуратура тоже. Насколько мне известно, вы написали уже одну статью?

- Она еще не опубликована…

- Опубликуют, - просто заявил адвокат. - И сразу будет нужна вторая, в продолжение первой.

- На вашем месте я бы не рассчитывал только на прессу. Вы ее переоцениваете.

- Статью вам оплатят. И это будут приличные деньги, совершенно не такие, что вы получаете в редакции.

- То есть вы делаете заказ?

- Помимо того, что улучшите свое материальное положение, еще спасете и нас. Они боятся огласки!

- Кто - они?

- Как бы вам объяснить… Темные силы! Вы же понимаете, мир делится на день и ночь, есть силы добра и силы зла…

- Это вы рассказываете детскую сказку? - съязвил Хортов.

- Хорошо, скажу иначе, - не сдавался адвокат. - Это рабы, получившие власть. Самое страшное существо на свете - раб, облеченный властью, и особенно, финансовой властью. Он стремится управлять миром, исподволь, тайно, через третьих лиц… Понимаете? Он боится света! Гласности! Пресса - это наше оружие!

- А вы не заблуждаетесь?

- На нашем месте, господин Хортов, она единственное спасение. Поверьте моему опыту. Я служу в юриспруденции… долгий срок, - он еще раз выдержал паузу. - Судя по тому, как чисто сработано по времени и способу… убийства, здесь действовала некая спецслужба.

- Вот так даже?

- Возможно, люди, прошедшие эту школу, - уточнил адвокат. - Я бы хотел ошибиться. Но чудес не бывает. У всех опытных бандитов совершенно иной почерк. Они не заботятся о том, как бы это умертвить жертву и не наследить. И уж не станут искать специальный препарат, который как раз и стоит на вооружении у работников плаща и кинжала. Они просто душат или стреляют в затылок. А если это не бандиты - ваша статья заставит их немедленно двигаться, совершать некие действия и делать ошибки - то есть оставлять следы.

Он сказал все это с профессиональным спокойствием хирурга, пластающего живое тело. И при этом изображал, как душат и как стреляют. Хортов вдруг подумал, что этот адвокат и есть тот самый человек, способный совершить такое изощренное злодейство. Или очень на него похожий.

- Хорошо, я подумаю, - наконец проговорил Андрей и потряс головой: беседа с адвокатом имела последствия как при магнитной буре - незаметно заболел затылок и ощущалось общее подавленное состояние.

- Прошу вас, недолго, - адвокат подал визитку. - Я жду звонка.

- Мы вас все просим! - подала голос Мира. - Пожалуйста! У нас похитили целое состояние!

Хортов тотчас же встал и пошел в коридор - отчего-то бежать хотелось из этого дома. Все время молчавший Донат оставил дочь и пошел провожать. У входной двери он оглянулся и зашептал:

- Андрей Александрович, когда опубликуют статью? Ее уже приняли?

- Нет, появились некоторые проблемы, - чуть ли не отмахнулся он. - До свидания.

- Постойте!.. Но публикация будет?

- Слушайте, Донат Львович, зачем это вам нужно?

- Как же вы не понимаете? - шепотом изумился тот. - Как только выйдет статья, у меня будут полные основания вернуть настоящую фамилию… Ну и все остальное… Понимаете, сейчас очень выгодно выдавать себя за еврея, по крайней мере, в моем бизнесе. Но ведь я же русский! Я не еврей!

- Говорить следует - “лицо еврейской национальности”, - заметил Хортов, и, переступив порог, побежал по лестнице вниз.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Похожие:

Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских icon-
Во всяком случае несомненно одно, что "Протоколы" могут служить хорошим практическим руководством, излагающим способы, которыми были...

Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских iconВеликие тайны третьего рейха
Я введу вас в мрачный мир, где живая действительность превосходит всякий вымысел

Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских iconВозвышение Ибрагима -фаворита Султана Сулеймана до великого визиря...

Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских iconВ современном мире все сложнее жить коллективам и в коллективе. Тысячи...
В современном мире все сложнее жить коллективам и в коллективе. Тысячи групп появляются каждый день и быстро уходят в небытие, не...

Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских iconВсе мы знаем, что есть на земле места, известные как Чудеса света...
Чудеса света – древние или современные – как, например, великие пирамиды Гизы, Тадж Махал или Гранд-Каньон в Колорадо. Однако это...

Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских icon[9] в этом благодатном древнем краю от начала времён благоденствия,...
И стали Родами жить-поживать[9] в этом благодатном древнем краю от начала времён благоденствия, когда ещё наши Великие Первопредки...

Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских iconПлан Две империи и пять царств природы Исторические сведения об открытии микроорганизмов
Подавляющее большинство ныне живущих организмов состоит из клеток. Лишь немногие примитивнейшие организмы вирусы и фаги ре имеют...

Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских iconМы должны славить Господа Бога, нашего Творца, Созда-ля д Благодетеля,...
По важности воспоминаемых событий праздники разделяются на великие, средние и малые. Великие праздники в Церковном Уставе отмечаются...

Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских iconРоссийской империи
Организацией, основанной на членстве, созданной по инициативе коммерческих и некоммерческих организаций, индивидуальных предпринимателей...

Все великие Империи уходят в небытие, как корабли на морское дно, и оставляют за собой такие же великие тайны. Одна из тайн Советской империи пакет Веймарских iconСтезя воскрешения Российской империи
Предлагаемое ниже представляет собою описание сути предстоящего сражения с целью воскрешения Российской империи. Сражение это – не...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов