Клавелл Сегун «Сегун»




Скачать 17.61 Mb.
НазваниеКлавелл Сегун «Сегун»
страница87/87
Дата публикации19.07.2013
Размер17.61 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   79   80   81   82   83   84   85   86   87

* * *
Торанага, окруженный телохранителями, поднимался в гору у лагеря. На рукавице у него сидела Кого. Он охотился на берегу моря, а теперь направлялся в горы над деревней. Оставалось еще два часа до захода солнца, и он не хотел терять времени – когда еще выдастся денек для охоты…

«Сегодня – мой день, – размышлял он. – Завтра я начну войну. А сегодня нужно привести в порядок свой дом, делая вид, что Кванто и Изу ничто не грозит и что мой род в безопасности… Я выживу, увижу еще одну зиму и весну, буду охотиться на досуге… Славный сегодня получился денек…»

Он дважды успешно пускал Тетсу‑Ко на добычу… – Она налетала как в сказке, раньше ей так не удавалось, даже когда они с Нагой охотились у Анджиро – то прекрасное, незабываемое пикирование хитрого старого петуха – фазана. Сегодня она несколько раз добывала журавлей не меньше ее самой по размерам и каждый раз послушно возвращалась к нему на приманку. Фазана выгнали собаки… Торанага пустил сокола… Тот стал кругами подниматься вверх… Фазан взлетел и стал набирать высоту… Сокол вошел в пике, – казалось, оно длится вечно.. Удар был прекрасен… Тетсу‑Ко снова вернулась к приманке и с гордым видом поела, сидя у него на перчатке.

Теперь они охотились за зайцем. Ему пришло в голову, что Анджин‑сан любит мясо… Вместо того, чтобы закончить на этом, довольный Торанага решил добыть еще еды и погнал лошадь, стараясь не упустить светлое время.

Передовая часть его отряда уже объехала лагерь и поднималась по извилистой дороге на гребень, Торанага ехал сзади, радуясь удачному дню.

Критически оглядев лагерь с точки зрения безопасности, он ничего не обнаружил. Повсюду самураи занимались боевой подготовкой – учения полка и стрельбы до отъезда Тсукку‑сана были запрещены, – и это ему понравилось. Блестели на солнце двадцать пушек, спасенных с таким трудом… Вот Анджин‑сан – он сидит на земле со скрещенными ногами, сосредоточившись над работой за низким маленьким столиком… Ниже, на берегу, виднеется остов судна. Торанага понял, что сдвинуть его не удалось, и подумал: как же Анджин‑сан вытащит его на берег, если и с места не стронул…

«И все же, Анджин‑сан, я верю – вы сумеете вытащить его на берег, – подумал Торанага. – Вы построите ваш корабль, и я покончу с ним так же, как погубил и этот, или дам его угнать, как еще одну подачку христианам, которые мне важнее, мой друг, чем ваши корабли. И ваши, и те, что ждут вас на родине. Ваши соотечественники еще приплывут ко мне с договором вашей королевы. Но не вы… Вы нужны мне здесь…

В нужное время, Анджин‑сан, я расскажу вам, почему я должен был поджечь ваш корабль, и вы не будете возражать, – ваши мысли будут заняты другим. Вы поймете: то, что я вам сказал, все еще верно – нужно было выбирать между вашим кораблем и вами. Я выбрал вам жизнь. Это правильно. Тогда мы вместе посмеемся по поводу этой «случайности». О, это было так легко… Поставить стражу из надежных людей с тайными приказами рассыпать повсюду порох. В назначенную ночь, предупредив Нагу – в это время Оми уже сообщил о заговоре Ябу, – так расставить всех заговорщиков, чтобы слежение за берегом и вахту на корабле осуществляли только люди с Изу – те пятьдесят три заговорщика. Потом один ниндзя с кресалом пробрался туда в темноте – и ваш корабль превратился в факел. Конечно, ни Оми, ни Нага в этой диверсии не замешаны.

Прошу прощения, Анджин‑сан, но это было необходимо. Я спас вам жизнь – вы хотели этого больше, чем своего корабля. Раз пятьдесят или даже больше я решал, не лишить ли вас жизни, но каждый раз мне удавалось этого избежать. Надеюсь, удастся и дальше. Почему? Сегодня день правды… Ответ такой: вам удается заставить меня расхохотаться, и я нуждаюсь в друге. Я не осмеливаюсь заводить друзей среди своих людей или среди португальцев. Да – я говорю об этом только в полночь, когда я наверняка один, – я нуждаюсь в друге. А также и в ваших знаниях. Марико‑сан еще раз оказалась права. Прежде чем вы нас покинете, я хочу узнать все, что знаете вы. Я сказал вам, что у нас масса времени – у вас и у меня.

Я хочу знать, как вести корабль вокруг земли, и понять, как маленькая островная нация может отражать натиск огромной империи. Может быть, ответ применим к нам и Китаю… Тайко во многом был прав.

Первый раз, увидев вас, я сказал: «Для мятежа нет оправдания!» – а вы сказали; «Только одно – если вы выиграли!» Да, Анджин‑сан, я полюбил вас с того раза. Все правильно, если вы побеждаете. Проигрывать – глупо! Непростительно! Вы не проиграли и будете жить благополучно и счастливо на своей земле в Анджиро, где Мура‑рыбак будет охранять вас от христиан и продолжать пичкать их всякой ерундой по моей подсказке. Как наивен был Тсукку‑сан – поверил, что один из моих людей, пусть и христианин, украл ваши руттеры и тайно отдал их священникам, не сообщив об этом мне и не получив моего разрешения. Ах, Мура, ты тридцать или даже больше лет честно служил мне и скоро получишь свою награду! Что скажут священники, когда узнают, что твое настоящее имя – Акира Тономото, ты самурай и мой шпион, а не рыбак, староста и христианин?

Не беспокойтесь, Анджин‑сан, я думаю о вашем будущем. Вы в хороших, сильных руках, и я планирую вам чудесное будущее».

– Я буду наложницей чужеземца? Oх, oх, oх! – громко застонала Кику.

– Да, через месяц. Фудзико‑сан официально согласилась. – Он рассказал свой план Кику и Дзеко, не обращая внимания на расстроенную девушку. – И тысячу коку в год после рождения первого сына Анджин‑сана.

– О, что вы сказали?

Он повторил обещание и добродушно добавил:

– В конце концов самурай есть самурай и два меча есть два меча. Его сыновья будут самураями. Он хатамото, один из моих самых важных вассалов, адмирал всех моих судов, близкий мне личный советник, даже друг.

– Прошу прощения, но господин…

– Сначала вы будете просто его наложницей.

– Простите – сначала, господин?

– Может быть, вы станете его женой. Фудзико‑сан сказала мне, что она не хочет выходить замуж еще раз, но я думаю, что ему следует жениться. Почему не на вас? Если вы ему понравитесь, а я думаю, что вы ему понравитесь, и спокойно, старательно будете помогать ему строить корабль… Да, я думаю, вам следует стать его женой…

– О, да, да! – Она обняла его и извинилась за свою порывистость и плохие манеры, за то, что прерывала и не слушала. Она прошла в четырех шагах от того места, где только что хотела броситься с ближайшего утеса.

«Вот вам – женщины! – подумал Торанага, удивившись и обрадовавшись. – Теперь она получила все, чего хочет, как и Дзеко, – если корабль будет построен вовремя. А он будет построен. Да и священники…»

– Господин!

Кто‑то из охотников показал на кусты у дороги. Он натянул поводья и приготовился пустить Кого, освободив ее от пут, которыми она была привязана к руке.

– Ну! – Негромко подал он команду. Тут же вперед пустили собаку.

Заяц выскочил из кустов и бросился вперед, ища укрытия, – в этот же момент Торанага выпустил Кого. Мощными ударами крыльев о воздух птица набрала скорость и бросилась в погоню за зайцем – прямая как стрела… В ста шагах впереди на неровной местности виднелись заросли куманихи, и заяц стремился туда, молниеносно петляя. Кого сокращала расстояние, срезая углы, разрезая воздух в нескольких футах от земли… Вот она оказалась над своей добычей, ударила – заяц вскрикнул, кинулся назад и снова, стрелой, вперед. Кого мчалась вдогонку, крича свое «ек‑ек‑ек», недовольная, что промахнулась. Заяц еще раз крутанулся в последнем броске к спасению и закричал – Кого ударила и уцепилась когтями за шею и голову, бесстрашно держась за него… Она сложила крылья, держа зайца за шею и не обращая внимания на неистовые дерганья и кувыркания… Последний вскрик зайца… Кого отпустила его, на мгновение взмыла в воздух, одним резким движением расправила взъерошенные перья – и снова упала на теплое, дергающееся тело, сжав когти в смертельной хватке… И только потом издала свой победный клич и довольно засвистела, посматривая на хозяина…

Торанага рысью подъехал ближе и спешился, показывая ей приманку. Ястреб послушно оставил свою добычу и, когда он ловко спрятал приманку, послушно уселся на протянутую перчатку. Торанага ухватился пальцами за ремешки на ногах у птицы и через кожу, в которой были проложены стальные полосы, почувствовал, как она сжала ему руку…

– Э‑э‑э, хорошая работа, моя красавица. – Он наградил птицу лакомством – частью заячьего уха, отрезанного загонщиком. – Ну, перекуси, но не слишком много – тебе еще нужно будет поработать…

Улыбаясь, загонщик поднял зайца.

– Господин! Он наверное, раза в три‑четыре тяжелее, чем она… Лучше всех, кого мы ловили за последнее время…

– Да. Отправь его в лагерь Анджин‑сану, – Торанага снова сел в седло и махнул остальным, чтобы они ехали вперед – еще один загон.

«Да, все выполнено прекрасно, но не так волнующе, как тогда, когда убивал сокол. Ястреб есть ястреб – птица‑мясник, убийца, рожденный убивать всюду и всех, кто движется. Как ты, Анджин‑сан… Да, ты короткокрылый хищник… Вот Марико была соколом…»

Он отчетливо представил себе Марико, и ему страстно захотелось, чтобы не надо ей было ехать в Осаку и затем отправляться в Пустоту. «Но это необходимо, – терпеливо повторил он себе. – Надо было освободить заложников. Не только моего сына, а всех остальных. Теперь у меня еще пятьдесят союзников, тайных друзей. Ваше мужество и мужество госпожи Эцу вынудили перейти на мою сторону их всех и всех Маэда, а вместе с ними и все западное побережье. Ишидо придется выйти из своего недоступного логова, регенты разделятся, а Ошиба и Кийяма кинутся ко мне на руку. Вы сделали все это и даже более того: вы дали мне время, позволяющее создать ловушку и кинуть туда приманку.

Ах, Марико‑сан, кто бы мог подумать, что такая маленькая, изящная женщина, как вы, дочь Дзу‑сан Кубо, моего старого противника, изменника Акечи Дзинсаи, могла сделать так много и так красиво! С таким достоинством отомстить Тайко, врагу и убийце своего отца! Один стремительный бросок, словно Тетсу‑Ко, – и вы поразили вашего врага, который в то же время и мой враг.

Так печально, что вас больше нет. Такая верность заслуживает особых милостей».

Торанага тем временем поднялся на гребень, остановил лошадь и крикнул, чтобы ему дали Тетсу‑ко. Сокольничий взял у него Кого, Торанага погладил птицу, в последний раз сидевшую у него на перчатке с колпачком на голове, снял колпачок и бросил ее вверх… Потом долго следил, как она поднимается кругами, высматривая добычу… «Свобода Тетсу‑ко – это мой подарок вам, Марико‑сан. – Он мысленно обращался к ней, наблюдая, как сокол спиралью уходит все выше… – Чтобы почтить вашу преданность мне, вашу преданность родителям и нашему важному правилу: любящий сын или дочь не могут спокойно жить под одним небом с убийцей своего отца».

– Ах, как мудро, господин! – обратился к нему сокольничий.

– Что?

– Отпустить Тетсу‑ко, освободить ее. Последний раз, когда вы отпустили ее, я думал, она не вернется, хотя и не был уверен. Ах, господин, вы лучший сокольничий в нашем государстве, лучший, – если смогли определить наверняка, когда нужно отпустить ее на волю.

Торанага позволил себе бросить на него сердитый взгляд. Сокольничий побледнел, не поняв причины гнева, быстро передал обратно Кого и поспешно ретировался.

«Да, Тетсу‑ко была мне предана, – раздраженно подумал Торанага. – Тем более она символический дар духу Марико и мера ее мести. Но как быть со всеми сыновьями всех мужчин, которых вы убили? Ну, это совсем другое, все эти люди заслуживали смерти. Тем не менее вы всегда настороженно относитесь к тем, кто оказывается в пределах выстрела из лука… Что ж, это нормальная осторожность». Такое заключение устроило Торанагу, и он решил вставить его в завещание.

Торанага еще раз посмотрел вверх, на сокола, который больше не принадлежал ему. Какое красивое создание, особенно теперь – там, в вышине, где она парила свободно… Вот что‑то, видно, отвлекло ее – она повернула на север и скрылась из виду…

– Благодарю тебя, Тетсу‑ко. Выхаживай теперь дочерей, и побольше, – напутствовал ее Торанага, переключаясь на то, что происходит внизу, на земле.

Деревня в лучах заходящего солнца казалась такой опрятной… Анджин‑сан все еще сидел за своим столом, самураи занимались боевой подготовкой, от кухонных плит поднимались дымки… За бухтой, примерно в двадцати милях, лежал Эдо, в сорока ри к юго‑востоку – Анджиро, на западе, в двухстах девяноста ри, – Осака, а на север оттуда, на расстоянии едва ли в тридцать ри, – Киото.

«Вот где должна быть основная битва… – подумал он, – Около столицы. Севернее, в районе Дзифу, Огаки или Хасимы, у Накасенде. Большой северной дороги. А может быть, там, где дорога поворачивает на юг, к столице, – у маленькой деревушки Секигахара, в горах. Где‑нибудь там… – О, я много лет был в безопасности за своими горами, но сейчас представился шанс, которого я давно ждал: горло Ишидо оказалось незащищенным.

Мой главный удар будет нанесен вдоль Северной дороги, а не Токайдо, прибрежной дороги, хотя до поры до времени я буду делать вид, что пятьдесят раз меняю свое решение. Мой брат пойдет со мной. Да, я думаю, Затаки убедил себя: Ишидо предпочел ему Кийяму. Мой брат не дурак, и я сдержу свою торжественную клятву добиться для него Ошибы. Во время битвы Кийяма перейдет на мою сторону, – думаю, что перейдет, – и, когда это случится, нападет на своего ненавистного врага – Оноши. Это будет сигналом пустить в дело ружья, я атакую их внутренние фланги и одержу победу… Я выиграю битву – Ошиба предусмотрительно не позволит наследнику выйти против меня на поле битвы. Она знает: если она так сделает, я, к сожалению, вынужден буду убить ее сына… – Торанага тайком улыбнулся. – Как только я одержу победу, я отдам Кийяме все земли Оноши и предложу ему назначить своим наследником Сарудзи. В тот момент, как я стану президентом нового Совета регентов, мы рассмотрим предложение Затаки госпоже Ошибе, которая будет так оскорблена его притязаниями, что для успокоения первой дамы в государстве и наследника регентам придется, к сожалению, предложить моему брату отправиться в Пустоту… Кто займет его место регента? Касиги Оми. Кийяма будет следующей жертвой Оми… Да, это разумно и так легко… Кийяма, главный среди всех наших христиан, конечно, будет превозносить свою религию, а она все еще у нас вне закона… Эдикты Тайко все еще действуют… Оми и все остальные будут говорить: «Я голосую за то, чтобы эдикты вступили в действие». И Кийяма уйдет – регентов‑христиан больше не будет. Постепенно наше давление на эту глупую, но опасную чужеземную религию усилится… Она угрожает нашей Земле Богов, всегда угрожала нашему ва и, следовательно, должна быть уничтожена… Мы, регенты, предложим соотечественникам Анджин‑сана отобрать у португальцев их торговлю. Как можно быстрее мы, регенты, прикажем ограничить всю торговлю и проживание всех иностранцев одним только Нагасаки – маленькой частью Нагасаки – и очень серьезно будем наблюдать, как это выполняется. Мы закроем для них нашу землю навсегда! Для них, их ружей и их ядов!

Так много всего еще нужно сделать, после того как я выиграю битву, – если выиграю… Но мы, японцы, очень предусмотрительные люди…

Это будет золотой век. Ошиба и наследник будут держать пышный двор в Осаке, время от времени мы будем раскланиваться перед ними, а править от их имени – за пределами Осакского замка. Через три года или примерно так Сын Неба предложит мне распустить Совет и стать сегуном на время до совершеннолетия племянника. Регенты будут убеждать меня принять это предложение, и я, без всякой охоты соглашусь… Через год или два, без всякой помпы, я уступлю свой пост Судару, сохраню за собой власть, буду внимательно следить за Осакским замком… Я буду терпеливо ждать… В какой‑нибудь день два узурпатора, живущие в нем, сделают ошибку – и тогда они уйдут… Каким‑нибудь образом исчезнет и Осакский замок – совсем как сон во сне… И реальная награда в той Великой Игре, награда, о которой я начал думать, как только смог думать, которая стала возможна в момент смерти Тайко, – реальная награда будет получена. Эта реальная награда – сегунат.

Именно за нее я боролся, ее я планировал всю свою жизнь. Я, один, наследую все государство! Я буду сегуном! И начну новую династию… Это стало возможно сейчас – благодаря Марико‑сан и варвару чужеземцу, пришедшему из восточного моря…

Марико‑сан, ваша карма была умереть со славой – и жить вечно… Анджин‑сан, мой друг, ваша карма – никогда не покидать эту страну. Моя карма – быть сегуном. – Кого, ястреб, встрепенулся на его руке и устроился поудобнее, наблюдая за Торанагой. Тот улыбнулся птице. – Я не выбирал, кем мне быть. Это моя карма!»
В этот год, на рассвете двадцать первого дня десятого месяца, месяца без богов, началось сражение между главными силами. Это случилось в горах около Секигахары, на Большой северной дороге. Погода стояла отвратительная – туман, потом дождь со снегом… К самому концу дня Торанага выиграл битву. Началась резня – было отрублено сорок тысяч голов…

Спустя три дня Ишидо схватили живым. Торанага остроумно напомнил ему о предсказании китайского посла и в цепях отправил в Осаку для публичного обозрения. Он приказал эта закопать господина генерала Ишидо в землю, оставив одну голову, и предложить прохожему попилить самую знаменитую в стране шею бамбуковой пилой… Ишидо умирал целых три дня и умер очень старым…



1 Отверстия в бортах судна для стока воды

2 Учение о самодисциплине, самосовершенствовании, основанное на самоконтроле и медитации, чтобы достичь просветления.

3 Так называется национальный спиртной напиток Японии

4 Мера длины примерно в одну милю.

5 Часть средневековых доспехов – стальные пластины, прикрывающие руки

6 День и ночь у японцев делились на шесть равных частей. День начинался с часа зайца; с пяти до семи часов до полудня, потом час дракона, с семи до девяти часов до полудня. Часы змей, лошади, козы, обезьяны, петуха, собаки, кабана, быка следовали один за другим, и цикл заканчивался часом тигра – между тремя и пятью часами до полудня

7 Презрительная кличка японцев

8 Согласно обычаю, сыновья знатных самураев могли иметь приемных матерей, так чтобы родная мать могла отдавать свое внимание мужу и вести его дом, позволив приемной матери сконцентрироваться на воспитании ребенка, растить его здоровым и достойным своих родителей.

9 Золотая монета, весившая восемнадцать граммов. Один кобан был равноценен трем коку риса

10 Тя‑но‑ю была официальная, очень ритуализованная чайная церемония (прим. перев.)
1   ...   79   80   81   82   83   84   85   86   87

Похожие:

Клавелл Сегун «Сегун» iconДжеймс Клавелл Сегун Джеймс Клавелл. Сёгун
...

Клавелл Сегун «Сегун» iconСтолкновение двух культур, мировоззрений, невероятные сюжетные повороты...
Отважный английский искатель приключений. Непобедимый японский военачальник. Прекрасная женщина, разывающаяся меж двух укладов жизни,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов