Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева»




НазваниеФилиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева»
страница7/50
Дата публикации09.08.2013
Размер5.49 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Военное дело > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   50
^

СЕНТЯБРЬ 1464 ГОДА





Эдуард прислал мне письмо. В нем он обращался ко мне как к леди Елизавета Грей, называл «любовь моя», а не «жена», так что это письмо не давало мне никаких дополнительных доказательств нашего брака, если бы он все-таки вздумал его отрицать. Эдуард писал, что очень занят, но скоро пошлет за мной. В тот период он со своим двором пребывал в Рединге, на юге Англии. Эдуард обещал переговорить с лордом Уориком, просто никак не мог найти для этого достаточно времени из-за постоянно продолжавшихся заседаний Королевского совета, которому предстояло решить огромное количество самых разнообразных вопросов. Король Генрих, потерпев поражение, все еще не был пойман и по-прежнему скитался где-то в холмах Нортумберленда; королева Маргарита бежала на родину, во Францию, и потребовала там помощи, а потому прочный союз с Францией был куда более важен, чем прежде. Неплохо было бы отсечь Маргариту от ее французских советчиков и обрести уверенность в том, что она не получит поддержки в своей борьбе за английский престол. Впрочем, Эдуард ни словом не обмолвился о том, что его брак с французской принцессой устранил бы все эти проблемы. Зато он уверял, что по-прежнему меня любит, прямо-таки сгорает от страсти и страшно тоскует в разлуке. Хотя это были обычные слова и обещания пылкого любовника, ничего особенного не значившие и ни к чему не обязывающие.

Тот же гонец привез послание и моему отцу. Отца приглашали принять участие в заседании Королевского совета в Рединге. Думаю, подобное приглашение получил каждый знатный дворянин. Моим братьям, Энтони, Джону, Ричарду, Эдварду и Лайонелу, тоже предстояло отправиться в Рединг.

– Пиши мне подробно обо всем, – наставляла отца мать, когда все мы их провожали и смотрели, как они садятся на коней.

Верхом они выглядели точно маленький боевой отряд – отличных все-таки сыновей родила и воспитала моя мать!

– Эдуард наверняка созывает нас, собираясь объявить, что женится на этой французской принцессе, – ворчал отец, наклоняясь и подтягивая подпругу. – И что в этом хорошего? Принесет ли нам добро союз с французами? Да и прежде много от него было толку? И все-таки Эдуарду придется заключить с ними сделку: ему необходимо заставить замолчать Маргариту Анжуйскую. Если все выгорит, его жена-француженка будет рада видеть тебя при дворе, все-таки вы родня.

Моя мать даже глазом не моргнула при упоминании о возможном браке Эдуарда с француженкой.

– Пиши мне подробно обо всем, – повторила она. – Храни тебя Господь, муж мой, возвращайся скорее.

Отец наклонился в седле и поцеловал ей руку, потом развернул коня и поскакал к большой дороге, ведущей на юг. Щелкнув хлыстами, братья двинулись за ним следом, подняв шляпы и выкрикивая слова прощания. Мои сестры махали руками как заведенные, а моя невестка Елизавета сделала реверанс Энтони, и тот с достоинством отсалютовал поднятой рукой сначала ей, затем моей матери и мне. Лицо у Энтони было мрачное.

Но всего два дня спустя именно он первым написал мне письмо и послал с ним своего личного слугу, который чуть не загнал коня, несясь без передышки, словно безумный.

Сестра, ты победила, и я сердечно рад за тебя. Произошла жуткая ссора – прямо-таки настоящее землетрясение! – между королем и лордом Уориком. Милорд представил королю брачный договор, согласно которому тот должен жениться на принцессе Боне Савойской, как все и ожидали. Король положил договор перед собой, гордо поднял голову и, держа в руке перо, заявил лорду Уорику, что никак не может жениться на принцессе, поскольку уже связан узами брака. В зале стало так тихо, что, по-моему, было бы слышно, если б на пол упал волосок; казалось, даже ангелы на небесах затаили дыхание. Клянусь, я отчетливо слышал, как у лорда Уорика бешено стучало сердце, когда он попросил короля повторить только что сказанное. Король весь побелел, точно впечатлительная девица, но тем не менее повернулся к лорду Уорику и, глядя ему прямо в глаза (чего мне лично никогда не хотелось сделать!), заявил, что все планы и обещания лорда Уорика напрасны. Тут вдруг милорд схватил короля за руку, точно тот малый ребенок, и потащил его из зала заседаний в свой личный кабинет, а все остальные так и остались на своих местах, кипя и булькая, как рагу из турнепса, озвучивая самые разнообразные предположения и делясь всевозможными пересудами.

Я же, воспользовавшись возможностью, отвел в уголок отца и заметил, что теперь, пожалуй, королю не грех и объявить, что женат он на тебе. Мне совершенно не хотелось, чтобы и мы выглядели так же глупо, как пресловутый лорд Уорик. Хотя, если честно, я и тогда еще опасался: а вдруг король возьмет и признается, что его законная жена не ты, а какая-то другая дама. Ведь светские сплетники не раз упоминали о такой особе, весьма, кстати, благородного происхождения, даже более высокого, чем мы с тобой; и у нее вроде бы даже имеется сын от Эдуарда. Прости меня, сестра, но ты даже не представляешь, сколь дурной репутацией король пользовался прежде. В общем, мы с отцом, точно мартовские зайцы, вздрагивали, не поймешь от чего, хотя двери личного кабинета Уорика по-прежнему были закрыты и король находился там наедине с человеком, который его создал и который – Господь не даст мне солгать – может столь же быстро с ним и покончить.

Разумеется, Лайонелу тут же захотелось выяснить, о чем это мы с отцом шепчемся. Потом и Джон присоединился. Слава богу, хоть Эдвард и Ричард куда-то удалились, так что повторять историю мне пришлось только два раза; братья, как, впрочем, и отец, все никак не могли поверить в правдивость моих слов, и мне стоило огромного труда заставить эту троицу вести себя тихо. Думаю, ты легко можешь представить, как это выглядело.

Прошло не меньше часа, но никто так и не осмелился покинуть зал Совета, не узнав, чем закончилось дело. Ах, сестрица, благородные лорды мочились в камин, но боялись хоть на минуту выйти из зала! Наконец двери распахнулись, и появился король, явно потрясенный состоявшейся беседой, за ним следовал весьма мрачный Уорик. Король, впрочем, тут же взял себя в руки и, изобразив самую веселую и любезную улыбку, обратился к собравшимся: «От всей души, милорды, благодарю вас за терпение. Я счастлив и горд сообщить вам, что женат на леди Елизавете Грей». Эдуард кивнул нашему отцу и, клянусь, посмотрел на меня так, точно молил успокоить старика и удержать его на ногах; в общем, мне пришлось крепко схватить отца за плечи и чуть ли не пришпилить его к полу. Эдвард на всякий случай подхватил отца с другой стороны, а Лайонел перекрестился с таким важным видом, словно уже стал архиепископом. Впрочем, отец быстро взбодрился, и мы с ним стали горделиво раскланиваться направо и налево, нацепив на лица дурацкие улыбки и делая вид, будто нам давным-давно все известно и мы просто из чистой деликатности не упоминали прилюдно о том, что являемся тестем и шурином короля Англии.

Эдвард и Ричард, вернувшиеся в этот и впрямь довольно затруднительный момент, явно чувствовали себя несколько растерянными, и нам пришлось поспешно пояснить им, что мир за последние несколько минут перевернулся вверх ногами. Однако братья справились с ситуацией куда лучше, чем можно было себе представить, и даже умудрились вовремя закрыть рты. Они скромно стояли рядом со мной и отцом, и люди воспринимали наше растерянное молчание как проявление затаенной, но спокойной гордости. На самом же деле мы ощущали себя полными идиотами, хоть и старались вести себя любезно и обходительно. Ты просто представить не можешь, какой после слов короля поднялся крик и гвалт, какие посыпались жалобы! Хотя никто, насколько я слышал, не осмелился на речи о том, что король, дескать, слишком низко пал; впрочем, не сомневаюсь, у меня за спиной и в кулуарах многие выражали именно такое мнение, да и сейчас его придерживаются. Между тем сам король, высоко подняв свою светловолосую голову, весьма откровенно поведал собравшимся, как был заключен его брак с тобой. Затем мы с отцом подошли и встали по обе стороны от него, а наши братья выстроились у нас за спиной; никто не мог бы отрицать, что мы являемся очень красивым семейством; во всяком случае, все мужчины в нашем роду весьма высокие и стройные. В общем, дело сделано, поздно было отрицать свершившийся факт. Так что ты с полным правом можешь передать матери, что затеянная ею крупная игра и впрямь принесла немалый выигрыш: ты станешь королевой Англии, а мы – частью королевской семьи, даже если никому в Англии не хочется видеть нас в этом качестве.

Отец держал рот на замке, пока мы не оказались достаточно далеко от зала Совета, но все это время прямо-таки сгорал от нетерпения. Клянусь, глаза у него чуть не выскочили из орбит, да и сам он едва не лопнул, пока мы добирались до дома! Но как только мы переступили порог, я ответил на все его вопросы и обо всем рассказал более обстоятельно – насколько, разумеется, это известно мне самому. Теперь отец страшно негодует: почему от него скрыли женитьбу, ведь он-то устроил бы все наилучшим образом, максимально осторожно и осмотрительно. Впрочем, он понимает, что стал тестем короля Англии, и, я думаю, простит вас с мамой за то, что вы применяли свои женские хитрости втайне от него. После этого наши братья дружно куда-то удалились и здорово напились в кредит – наверное, на их месте так поступил бы каждый. Лайонел теперь клянется, что непременно станет Папой Римским.

Твой новый муж явно ошарашен поднявшимся шумом, и ему теперь будет очень трудно помириться со своим прежним наставником. Сегодня вечером лорд Уорик отказался с ним обедать, да и вообще может стать для него весьма опасным врагом. Зато нам предстоит обедать с королем, и наши с ним интересы полностью совпадают. Мир действительно переменился, по крайней мере для нас, Риверсов, и мы, возможно, так поднимемся, что прямо-таки поплывем в небесах над холмами. Теперь мы стали страстными поклонниками Йорков, так что не удивляйся, если отец прикажет устроить зеленые изгороди в нашем поместье сплошь из белых роз да еще и к шляпе этот цветок приколет. Передай матери, что, какой бы магией во имя осуществления своих планов она ни пользовалась, безусловно, она заслуживает самого восторженного восхищения не только со стороны своего мужа, но и сыновей. Впрочем, если всему виной не волшебство, а лишь твоя красота, это ничуть не умаляет нашего восхищения вами!

Тебе теперь следует прибыть сюда, в Рединг, и предстать перед королевским двором. Приказ короля будет отослан завтра. Сестрица, я тебя предупреждаю и прошу: оденься как можно скромнее и возьми с собой самый маленький эскорт. Разумеется, это завистников не успокоит, но нам не стоит еще больше осложнять обстановку, она и так достаточно накалена. Теперь мы стали врагами почти всем знатным семьям королевства. И даже те, с которыми мы вовсе не знакомы, будут проклинать выпавшую нам удачу и желать скорейшего падения. Честолюбивые отцы, имеющие хорошеньких дочерей, никогда не простят тебе брака с Эдуардом! Нам до конца жизни придется быть начеку. Благодаря тебе, сестра, мы обретаем огромные возможности, но одновременно подвергаем себя серьезному риску. Я, например, став шурином английского короля, теперь более всего мечтаю спокойно дожить до старости и умереть в собственной постели, пребывая в мире со всеми.

Твой брат Энтони.

А пока что – то есть до моей мирной кончины – я, пожалуй, попрошу своего зятя сделать меня герцогом.

Моя мать так тщательно планировала нашу поездку в Рединг и представление всего нашего семейства Эдуарду, словно сама являлась королевой-воительницей. Каждому родственнику, который мог бы что-то получить от нашего возвышения или же поспособствовать укреплению новых позиций, занятых Риверсами в обществе, мать отправила поистине командирский приказ прибыть в Лондон на мою коронацию. Приглашены были даже бургундские родственники по материнской линии. Мать считала, что именно они более всего свидетельствуют о моем знатном, поистине королевском происхождении, доказать которое было нам особенно необходимо; и потом, в нашем неустойчивом мире иметь за границей могущественных родственников в высшей степени полезно – как для поддержки, так и на случай бегства.

Мать даже начала составлять список подходящих женихов и невест для моих сестер и братьев, а также выбирать тех отпрысков знатных семейств, которых – в своих интересах, разумеется, – можно было бы взять под опеку и вырастить в королевской детской. Мать отлично знала – и уже начала учить этому меня, – как происходит при английском дворе распределение должностей и земельных владений. С этим механизмом она неплохо ознакомилась, поскольку в первый раз была замужем за членом королевской семьи герцогом Бедфордом и являлась тогда второй дамой в королевстве после самой королевы из династии Ланкастеров. Впрочем, и теперь матери предстояло стать второй дамой в королевстве, но уже после меня, королевы из династии Йорков. В общем, никто лучше моей матери не умел возделывать ту благодатную пашню, которая называется в Англии королевской властью.

Мать слала Энтони бесконечные указания относительно тех платьев, которые он должен заказать у портных, чтобы к моему приезду у меня сразу же имелся новый гардероб. Однако мать прислушалась к совету брата: нам стоит подниматься на эту новую, невероятно высокую ступень нашего общественного положения тихо и неспешно, не проявляя особой радости и ликования, ведь мы совершили прямо-таки немыслимый прыжок из стана побежденных ланкастерцев в стан победоносных йоркистов. Моим сестрам и кузинам, а также невестке Елизавете предстояло отправиться с нами в Рединг, но кавалькадой весьма скромной, без пышного эскорта со знаменами и трубами. Отец мой писал, что нашему внезапному возвышению завидуют очень многие, однако сам он более всего опасается сэра Уильяма Гастингса – ближайшего друга короля, лорда Уорика – великого союзника и наставника короля, а также родственников Эдуарда: королевы-матери, его сестер и братьев, которым предстоит более других потерять при появлении новых фаворитов.

Я хорошо помнила, как глянул на меня Гастингс во время моей первой встречи с королем: словно я придорожная торговка, жалкая коробейница, попрошайка! Я пообещала себе, что никогда больше он так на меня не посмотрит. Мне казалось, что с Гастингсом я справиться сумею. Он искренне любил короля, любил так, как никто другой, а потому я надеялась, что он примет любой выбор Эдуарда и станет этот выбор защищать. А вот лорд Уорик меня по-настоящему пугал. Я была уверена: этот человек ни перед чем не остановится, все сделает по-своему. Еще мальчиком он стал свидетелем того, как его отец восстал против законного короля и посадил на трон представителя соперничающей династии Йорков.15 Когда же его отец погиб при Уэйкфилде вместе с Ричардом Йоркским, Уорик сразу продолжил дело отца и добился коронации Эдуарда, когда тому не исполнилось еще и девятнадцати лет. Уорик был на тринадцать лет старше Эдуарда – взрослый мужчина по сравнению с таким юнцом. Так что никто не сомневался: посадив этого мальчишку на трон, Уорик намерен стать теневым правителем Англии. То, что Эдуард сам выбрал себе жену, стало первым свидетельством: молодой король возжелал обрести самостоятельность и освободиться от опеки своего вечного наставника. Можно было не сомневаться: лорд Уорик во что бы то ни стало постарается предотвратить любые дальнейшие проявления подобного своеволия; его не зря называли «делателем королей». Еще будучи на стороне Ланкастеров, мы всегда говорили, что йоркисты – это всего лишь марионетки в руках лорда Уорика, а он и его семья – опытные кукловоды. И теперь, выйдя замуж за одну из «марионеток», я понимала, что Уорик и меня попытается заставить плясать под его дудку. Но поздно было что-либо предпринимать; мне оставалось лишь попрощаться с сыновьями, взять с них обещание, что они будут слушаться воспитателей и вести себя хорошо, вскочить на новую лошадку, специально присланную мне королем для этого путешествия, и вместе с матерью и сестрами выехать в Рединг – навстречу своему будущему.

Матери я честно призналась, что мне страшно.

Поравнявшись со мной, она откинула капюшон плаща, чтобы я могла видеть ее ободряющую уверенную улыбку.

– Ну что ж, – сказала она, – это вполне естественно. Но я немало времени провела при дворе Маргариты д'Анжу, – мать всегда называла королеву Маргариту на французский манер, – и могу поклясться: роль королевы тебе подходит никак не меньше, чем ей!

Я невольно хихикнула: и это говорит женщина, которая являлась истинной конфиденткой Маргариты Анжуйской, первой дамой ее двора!

– Что-то, мама, ты совсем по-другому запела!

– О да! Так ведь теперь я пою совсем в другом хоре. Тем не менее это чистая правда: ты никак не можешь стать для нашей страны худшей королевой, чем была Маргарита, – да поможет ей Бог, где бы она сейчас ни находилась.

– Мама… ведь ее мужем был человек, который большую часть их совместной жизни пребывал… не в себе.

– Ну и что? Маргарита всегда поступала как хотела, вне зависимости от того, был ли Генрих святым, мыслил ли он разумно или же временно утрачивал рассудок. Она, например, завела себе любовника, – весело добавила мать, не обращая внимания на мой смущенный вид и мое изумленное «ах!». – Да-да, любовника. А от кого же, по-твоему, она родила своего сына Эдуарда? Уж точно не от Генриха, который в то время16 чуть ли не на год онемел, оглох и почти ничего не соображал, – тогда-то и был зачат этот ребенок, а через девять месяцев появился на свет. Да нет, я уверена: ты справишься не хуже ее. Даже лучше, можешь в этом не сомневаться. А уж Эдуард и вовсе станет править куда успешнее этого святого придурка, храни его Господь, беднягу. Остальное очень просто: тебе следует родить своему мужу сына-наследника, защищать бедных и невинных и продвигать интересы своей семьи. Вот и все. Уверяю, тебе это вполне по плечу. Да любая дурочка, имея честное и доброе сердце, умных родственников-интриганов и кошелек, полный золота, легко с этим справилась бы.

– Но во дворце очень многие меня ненавидят, – ответила я и поправилась: – Нас ненавидят.

Мать кивнула.

– В таком случае сначала убедись, что получила от короля все те милости, которых желала, и все нужные тебе должности, прежде чем до них доберутся твои недруги. Существует немало прекрасных должностей, которые могли бы занять твои братья; и я знаю нескольких весьма знатных лордов, за которых могли бы выйти замуж твои сестры. Постарайся уже в первый год своего брака завладеть всем необходимым, после этого положение твое станет достаточно прочным, а все войска – полностью преданными. И мы будем готовы к любому обвинению, которое выдвинут против нас, так что, даже если твое влияние снизится в связи с ослаблением власти самого короля, вряд ли что-то будет представлять для нас реальную угрозу.

– Но милорд Уорик… – нервно начала я.

– Да, это наш враг, – произнесла мать таким тоном, что мне стало ясно: нам предстоит долгая и кровавая битва с этим человеком. – За Уориком всегда следи и веди себя с ним в высшей степени осторожно. В отношении милорда Уорика нам всем придется быть начеку. Тебе следует опасаться и братьев короля: герцога Кларенса, этого очаровательного Георга, и герцога Глостера, этого мальчишки Ричарда. Они оба также станут твоими врагами.

– Но почему? Они же родные братья Эдуарда.

– Сыновья, которых ты родишь, оставят их без наследства. А твое влияние заставит короля от них отвернуться. Пока эти братья, лишившись отца, бок о бок сражались за интересы своей семьи, они действительно были вместе. Эдуард, называя себя и своих братьев тремя сыновьями Йорка, видел в небесах знак судьбы – три солнца. Но теперь он захочет быть с тобой, а не с ними. И его милостивые дары – земли, должности и прочие ценности, – которые могли бы получить его братья, достанутся тебе и твоему семейству. Георг стал бы наследником престола после Эдуарда, Ричард – после Георга, но, как только у тебя появится первенец, они сразу опустятся на одну ступень ниже.

– Я собираюсь всего лишь стать королевой Англии, – возразила я. – А по твоим словам выходит, что мне предстоит война не на жизнь, а на смерть!

– Да, именно: не на жизнь, а на смерть, – спокойно подтвердила мать. – Именно это и означает быть королевой Англии. Ты же не Мелюзина, поднимающаяся из вод источника навстречу легкому счастью. И при дворе ты будешь не просто красивой женщиной, которой нечем заняться, кроме магии. Выбранный тобою путь означает, что тебе придется всю жизнь строить хитроумные планы и сражаться с недругами. И наша задача – задача твоих родных и близких – сделать так, чтобы ты непременно победила.

Увидев под сенью дерев прекрасную купальщицу, рыцарь прошептал ее имя: «Мелюзина!» В ответ на его призыв она восстала из вод, и он увидел, что до пояса она – женщина, исполненная холодной и совершенной красоты, но ниже пояса тело ее покрыто рыбьей чешуей. Мелюзина пообещала, что придет к нему, станет его женой и сделает его настолько счастливым, насколько вообще может быть счастлив мужчина в браке со смертной женщиной. А еще она пообещала, что непременно обуздает дикую сторону своей натуры, свой переменчивый, точно волны прилива, характер, и будет благонравной, достойной всяческого подражания, так что он сможет ею гордиться. Но взамен она попросила рыцаря кое-что ей позволить. Она должна время от времени уединяться и иметь возможность возвращаться в родную стихию, поскольку лишь в воде она становится самой собой и смывает с себя все тяготы обычной женской доли, вновь превращаясь – пусть и совсем ненадолго – в богиню вод. Мелюзина понимала, как нелегко ей будет в обличье смертной женщины, как ей придется страдать душой и телом, но знала, что сможет обрести необходимое равновесие, хотя бы немного побыв в одиночестве и погрузившись в воду, где солнечные зайчики снова заиграют на ее рыбьей чешуе. Рыцарь пообещал, что даст ей все, чего она желает, – впрочем, так ведут себя все влюбленные мужчины. И Мелюзина поверила, заглушив сомнения, возникшие у нее в душе, – как и случается со всеми влюбленными женщинами.

Мой отец и братья поскакали из Рединга нам навстречу, так что в городе я появилась в окружении всех своих родных. Вдоль дороги стояли толпы людей, и очень многие видели, как мой отец подъехал ко мне, спрыгнул с коня, снял с головы шляпу и опустился передо мной на колени прямо в дорожную пыль. То был знак высшего ко мне, королеве Англии, уважения, но я была не готова к этому и в тревоге воскликнула:

– Встань, отец!

Отец медленно поднялся и снова низко мне поклонился.

– Вам придется привыкать к этому, ваша милость, – заявил он.

Когда же отец выпрямился и посмотрел на меня, я ответила:

– Отец, мне неприятно видеть, как ты мне кланяешься!

– Ваша милость, теперь вы – королева Англии, и вам должны кланяться все, кроме одного.

– Но ведь ты же не перестанешь звать меня Елизаветой, как раньше?

– Только когда мы будем наедине.

– И будешь дарить мне свое благословение?

Отец широко улыбнулся, давая мне понять, что между нами все останется как прежде.

– Теперь, девочка моя, всем нам придется играть в королей и королев. Ты в этом семействе новичок, к тому же крайне для него нежелательный. Мне и в голову не приходило, что тебе удастся пленить короля Йорков. Да и того, что этот парень все же захватит английский трон, я никак не ожидал. Так что сейчас нам предстоит построить другой мир, создать новую королевскую династию. И мы должны стать больше королями, чем сами короли, иначе в нас попросту никто не поверит. Впрочем, не могу утверждать, что я сам до конца в себя верю!

Тут к нам приблизились мои братья, они дружно сорвали с голов шляпы, как и отец, и преклонили предо мной колена прямо в дорожной пыли. Оставаясь в седле, я сверху вниз посмотрела на Энтони, который еще совсем недавно называл меня шлюхой, а моего мужа – лжецом.

– Можешь теперь так и стоять на коленях, – обратилась я к Энтони. – Ну, говори, кто из нас был прав?

– Ты, – весело отозвался брат. Он тут же вскочил, поцеловал мне руку, снова оседлал коня и добавил: – Зато я дал тебе возможность насладиться своим триумфом!

Остальные братья тоже по очереди поцеловали мне руку, а я улыбалась им, по-прежнему находясь в седле, и у меня было такое ощущение, словно все мы вот-вот дружно расхохочемся и станем подшучивать над собственной самонадеянностью.

– Кто бы мог подумать?.. – изумленно промолвил Джон. – Ведь никто и представить не мог!

– Где же король? – осведомилась я, когда наша маленькая процессия двинулась дальше и миновала городские ворота.

Улицы с обеих сторон были забиты народом – и простым людом, и главами гильдий, и купцами, и ремесленниками; отовсюду доносился веселый смех и похвалы моей красоте. Услышав парочку соленых фраз в мой адрес, Энтони вспыхнул и стиснул луку седла рукой в рыцарской перчатке. Заметив это, я положила ладонь ему на запястье.

– Успокойся, – прошептала я. – Ничего страшного, люди любят посмеяться. Их хлебом не корми, дай только кого-нибудь поддеть. Ведь венчание действительно было тайным, мы не можем этого отрицать, значит, придется как-то пережить подобные шутки. Кстати, ты не поможешь делу своей оскорбленной физиономией.

Энтони тут же раздвинул губы в омерзительном оскале, явно пытаясь изобразить светскую улыбку, и спросил, стараясь не опускать уголков старательно изогнутых губ:

– Нравится? Это моя придворная улыбка! Я сам ее изобрел и постоянно ею пользуюсь, особенно когда беседую с Уориком или этими юными герцогами, братьями короля.

– На редкость приятная улыбка! – одобрила я, стараясь не расхохотаться. – Боже мой, Энтони! Неужели мы действительно это переживем? Надеюсь, все кончится добром.

– Не только переживем, но и окажемся победителями, – заверил Энтони, сразу став серьезным. – Только нужно держаться вместе.

Мы свернули на главную улицу, и теперь нас окружали наспех сделанные знамена и изображения святых, вывешенные прямо из окон в знак приветствия новой королевы. Мы подъехали к аббатству, и там наконец я увидела моего Эдуарда в окружении придворных и советников; на нем были золотистые одежды и алый плащ, на голове красовалась алая шляпа. Как всегда, он выделялся в толпе, будучи самым высоким и самым красивым. Да, это, несомненно, был настоящий король Англии! Он тоже меня заметил, наши глаза встретились, и у меня сразу же возникло такое ощущение, будто вокруг никого нет, я почувствовала такую легкость, что помахала Эдуарду рукой, словно деревенская девчонка. Он не стал дожидаться, пока я сойду на землю и торжественно проследую к нему по расстеленному ковру. Бросив свою свиту, Эдуард подбежал ко мне, снял с лошади и крепко обнял.

По толпе зевак прокатился довольный рев, раздались аплодисменты, но придворные потрясение молчали, видя, как страсть безнаказанно нарушает протокол.

– Жена моя, – прошептал Эдуард мне на ухо, – моя жена! Боже мой, до чего же мне приятно вновь тебя обнять!

– Ах, Эдуард, – так же тихо произнесла я, – мне было очень страшно!

– Ничего, мы же победили! – сказал он гордо. – Теперь мы всегда будем вместе! И я сделаю тебя королевой Англии!

– А я сделаю тебя счастливым. – Я вспомнила свою клятву, принесенную ему во время венчания. – И буду всегда красивой и веселой – как в супружеской постели, так и у хозяйской плиты.

– К черту плиту! – грубовато заявил Эдуард, и я, спрятав лицо у него на плече, тихонько засмеялась от счастья.
Дальше мне предстояло знакомство с его матерью. Перед обедом Эдуард проводил меня в ее личные покои, поскольку на торжественную встречу, устроенную мне придворными, она так и не явилась. И я совершенно справедливо сочла это первой попыткой королевы-матери меня унизить. Первой из многих. Эдуард расстался со мной у ее дверей, объяснив это тем, что его мать выразила желание побеседовать со своей невесткой наедине.

– И как, по-твоему, она меня примет? – поинтересовалась я, страшно нервничая.

– Ну что она может тебе сделать? – усмехнулся Эдуард.

– Именно это я и хотела бы знать, прежде чем войду туда и окажусь с ней лицом к лицу, – сухо отозвалась я и прошла мимо Эдуарда в услужливо распахнутые слугами двери.

Впрочем, я была не одна: моя мать и три мои сестры тут же проследовали за мной, точно эскорт из только что назначенных фрейлин. Правда, стремились мы туда с той же охотой, с какой ведьмы, осужденные за колдовство, плетутся к дыбе.

Вдовствующая герцогиня Сесилия17 сидела на высоком кресле, покрытом государственным флагом, и даже не подумала встать и поздороваться со мной. На ней было роскошное платье, расшитое самоцветами у выреза на груди и по подолу; голову ее украшал крупный, почти квадратный головной убор, который она носила гордо, точно корону. Ну что ж, думала я, все правильно: я стала женой ее сына, но пока что не прошла интронизацию, вот она и не считает нужным мне кланяться и, разумеется, по-прежнему воспринимает меня как врага, как сторонницу Ланкастеров, как представительницу той партии, что противоборствует ее сыну. Презрительный поворот головы Сесилии и холодность ее улыбки отчетливо подтверждали, что я для нее почти простолюдинка, словно сама она появилась на свет в королевской семье! За «троном» моей свекрови стояли три ее дочери – Анна, Елизавета и Маргарита, – одетые весьма аккуратно и скромно, видимо, чтобы не затмить красоту своей матери. Маргарита, очень хорошенькая девушка, такая же светловолосая и высокая, как ее братья, застенчиво улыбнулась мне, своей невестке, но ни одна из сестер не сделала мне навстречу и шагу. Никто не поцеловал меня в знак приветствия; атмосфера в гостиной была холодна, как озерная вода в декабре.

Я склонилась перед герцогиней в реверансе, хотя и не слишком низком, выказав ей уважение как своей свекрови, и успела заметить, как моя мать поклонилась ей лишь слегка, с великолепным достоинством и тут же гордо выпрямилась и высоко подняла голову. Вот она была действительно королевой во всем, разве что короны не хватало!

– Не стану притворяться и делать вид, что в восторге от этого брака, да еще и заключенного втайне, – начала вдовствующая герцогиня Сесилия весьма неприязненным тоном.

– Не втайне, а в нашей часовне в присутствии свидетелей, – возразила моя мать; получилось весьма к месту.

Герцогиня изумленно умолкла, но сдержалась; она лишь вскинула свою безукоризненно изогнутую бровь.

– Прошу прощения, леди Риверс. Вы, кажется, что-то сказали? – осведомилась она.

– Ни моя дочь, ни ваш сын никогда бы не забылись настолько, чтобы заключить свой брак втайне, – заявила моя мать.

В ее речи вдруг послышался сильный бургундский акцент. Впрочем, по всей Европе этот акцент считался признаком особой элегантности и высокого стиля. Моя мать наиболее простым способом напомнила присутствующим, что она – дочь графа Сен-Поля и по рождению принадлежит к бургундской королевской семье. Всем также было известно, что она являлась близкой подругой королевы Маргариты, и они звали друг друга просто по имени; мать единственная продолжала называть ее Маргаритой д'Анжу, делая сильный нажим на «д» в ее титуле. Кроме того, моя мать, выйдя в первый раз замуж за представителя королевской семьи, главу королевского двора Ланкастеров и французского регента, стала герцогиней Бедфорд, тогда как эта женщина, с таким гордым видом сидевшая перед нами, по рождению была всего лишь леди Сесилией Невилл из Рейби-Касла.

– Разумеется, – продолжала моя мать, – это не было тайным венчанием. Присутствовали свидетели, в том числе и я. Само венчание проходило в нашей фамильной часовне.

Герцогиня явно не собиралась сдаваться.

– Но ваша дочь – вдова! И она гораздо старше моего сына!

– Ну, вашего сына тоже вряд ли можно назвать неопытным юнцом. Его репутация всем известна. И кстати, между ним и моей дочерью всего пять лет разницы.

Фрейлины герцогини дружно охнули, а ее дочери тревожно затрепетали. Одна лишь Маргарита смотрела на меня с сочувствием, словно желая предупредить, что мне не будет спасения от тех унижений, которые незамедлительно последуют. Мои сестры, как и я, в те минуты более всего напоминали каменные изваяния – словно ведьмы, которые исполняли некий магический танец да так и застыли под воздействием злокозненных чар.

– Но в этом есть и хорошая сторона, – рассуждала между тем моя мать, стараясь придать беседе более дружелюбный характер. – По крайней мере, мы уверены, что они оба не бесплодны. Ведь, насколько я знаю, у вашего сына есть несколько бастардов, а моя дочь успела родить от своего законного мужа двух прелестных мальчиков.

– Мой сын из плодовитой семьи. У меня, например, было восемь сыновей! – сообщила герцогиня.

Мать согласно кивнула, и шарф на ее головном уборе взлетел, точно парус, полнясь ветром ее гордости.

– О да, – отозвалась она, – вы правы. У вас действительно родилось восемь мальчиков. Но из этих восьми в живых осталось лишь трое. Как печально! Кстати, у меня пятеро сыновей. Пятеро. И семь дочерей. Так что Елизавета тоже из весьма плодовитой семьи, к тому же королевских кровей. Думаю, мы можем надеяться, что Господь благословит наших детей чудесным потомством.

– И тем не менее! Это был не мой выбор и не выбор лорда Уорика! – Голос герцогини задрожал от гнева. – Мне было бы плевать на этот брак, если бы Эдуард не стал королем. Я бы смотрела на его фокусы сквозь пальцы, будь он третьим или четвертым сыном в семье. Тогда Эдуард мог бы пасть даже так низко…

– Возможно. Но к нам это не имеет никакого отношения. Эдуард – уже король. А король есть король! Бог свидетель, Эдуард выиграл немало сражений, доказывая свое право на престол.

– Но я могла ему помешать! – снова ринулась в бой герцогиня Сесилия, явно не сдерживая своего бешеного нрава; щеки ее ярко вспыхнули. – Я могла бы отречься от Эдуарда, я могла бы не признать в нем наследника и вместо него посадить на трон Георга! Как бы вам это понравилось? Каков тогда был бы результат вашего «законного венчания» в так называемой частной часовне, леди Риверс?

Фрейлины герцогини побледнели и дружно покачнулись. Маргарита, боготворившая брата, прошептала: «Мама!» – но ничего более прибавить не осмелилась. Эдуард никогда не был любимчиком герцогини. А обожаемый ею Эдмунд погиб вместе со своим отцом в сражении при Уэйкфилде, после чего ланкастерцы, одержавшие победу, выставили их головы на воротах Йорка. Средний из братьев, Георг, являлся не только любимцем матери, но и баловнем всей семьи. А самый младший, Ричард, темноволосый, слабосильный и невысокий, считался неудачным последышем в этом выводке, и на него почти не обращали внимания. Просто невероятно, как легко эта женщина сказала о том, что могла бы отказаться от одного из своих сыновей или поменять их местами, нарушая все законы и порядки!

– Как? – воскликнула моя мать, призвав на помощь все свое умение блефовать. – Неужели вы решились бы низвергнуть собственного сына?

– А если бы он оказался незаконным сыном своего отца и моего супруга? А если…

– Мама! – жалобно воскликнула Маргарита.

– Но как это возможно? – В голосе моей матери прозвучал сладкий яд. – Неужели вы решились бы объявить родного сына бастардом? А себя, что же, причислили бы к шлюхам? Всего лишь назло нам? Только чтобы подставить нам подножку? Неужели вы бы уничтожили собственную репутацию и сделали рогоносцем своего покойного мужа? После того, как его голову выставили у ворот Йорка, надев на нее в насмешку бумажную корону? Впрочем, та корона – сущие пустяки по сравнению с рогами, приготовленными ему супругой. Неужели вы решились бы опозорить собственное имя, а имя супруга покрыть куда большим позором, чем его враги?

В свите герцогини послышался шум, затем тихий вскрик, и бедная Маргарита пошатнулась, видимо теряя сознание. Я же и мои сестры – полурыбы, потомки могущественной Мелюзины, – держались стойко и лишь во все глаза следили за этим поединком, во время которого наша мать и мать короля, точно два озверевших, рубящихся на топорах участника рыцарского турнира, говорили сейчас друг другу нечто совершенно немыслимое.

– Есть немало таких, кто поверил бы мне, – угрожающе произнесла герцогиня Сесилия.

– Что ж, тогда это тем более постыдно, – решительно заключила моя мать. – В Англии действительно ходили слухи о том, кто настоящий отец Эдуарда. Если честно, я относилась к тем немногим, кто готов был поклясться, что дама из столь знатной семьи никогда не пала бы так низко. Однако и я, и все прочие слышали, разумеется, сплетни о некоем лучнике по имени – как там его?.. – Мать сделала вид, что забыла, и даже постучала себя по лбу. – Ах да, вспомнила: Блейбурн. Так вот, якобы этот лучник Блейбурн и был вашим любовником. Но я всегда утверждала – как, впрочем, и Маргарита д'Анжу, – что такая благородная дама, как вы, никогда не унизилась бы до такой степени. Ей бы и в голову не пришло лечь в постель с простым лучником, а тем более родить от него бастарда, принести этого ребенка своему мужу в дом и качать его в фамильной колыбели!

Имя Блейбурн прозвучало так, словно в комнату с грохотом влетело пушечное ядро, прокатилось по полу и замерло ровно посредине. Моя мать действительно никого и ничего не боялась.

– И кстати, герцогиня, – продолжала она, – если бы даже вы заставили лордов свергнуть короля Эдуарда, то кто стал бы поддерживать вашего нового короля Горга? И смогли бы вы после этого доверять своему младшему сыну Ричарду? Были бы вы уверены, что Ричард не предпримет собственной попытки занять трон? А разве ваш родственник и большой друг вашей семьи, лорд Уорик, не пожелал бы в таком случае прибрать корону к рукам? И почему бы им всем не развязать тогда новую войну друг с другом? Не вырастить еще одно поколение заклятых врагов, разрывающих страну на куски и заставляющих брата воевать с братом, готовых уничтожить тот хрупкий мир, который с таким трудом ваш старший сын завоевал для себя, для своей семьи и для своей страны? И вы готовы разрушить все ради пустяка, просто ради того, чтобы отмстить? Всем известно, как безумно честолюбивы представители дома Йорков, но неужели нам будет дана возможность еще и увидеть, как вы начнете пожирать друг друга, подобно тому, как перепуганная кошка поедает только что рожденных котят?

Это было уже слишком. Вдовствующая герцогиня протянула к моей матери руку, словно умоляя ее помолчать.

– Нет, нет! Довольно. Довольно…

– Я обращаюсь к вам как друг, – поспешила успокоить ее моя мать, изворотливая, как речной угорь. – И ваши бездумные речи, направленные против короля, дальше этой комнаты не выйдут. Ни мои девочки, ни я сама никогда не стали бы прилюдно повторять столь скандальные и предательские заявления. Мы постараемся попросту забыть то, что вы имели неосторожность высказать. Но право, мне очень жаль, что вам вообще пришли в голову подобные мысли. И меня до глубины души удивляет, как это вы решились произнести столь ужасные вещи вслух.

– Довольно, – повторила мать Эдуарда. – Я всего лишь хотела, чтобы вы хорошенько уяснили: этот необдуманный брак не соответствует моему выбору. Но я понимаю, что вынуждена с ним смириться. Вы доказали мне, что я должна принять его, как бы он меня ни раздражал, как бы ни уязвлял мою гордость, как бы ни порочил моего сына и мой дом. Что ж, будь по-вашему. – Сесилия тяжко вздохнула. – Видимо, до конца дней своих мне суждено нести это тяжкое бремя.

– Такова была воля самого короля, а ему все мы обязаны подчиниться, – напомнила моя мать, утверждаясь на завоеванных позициях. – Король Эдуард нашел себе жену. Она будет королевой Англии и первой дамой в государстве. И никто не посмеет поставить под сомнение тот факт, что моя дочь – самая прекрасная из королев, когда-либо сидевших на английском троне.

Мать Эдуарда, в свое время также прославившаяся редкой красотой – ее даже называли «розой Рейби», – впервые посмотрела на меня не без некоторого удовольствия.

– Полагаю, в этом отношении вы правы, – ворчливо согласилась она.

А я, поклонившись ей, весело спросила:

– Так можно мне называть вас матерью?
Как только завершилась первая «радостная» встреча с матерью Эдуарда, мне пришлось готовиться к следующему испытанию: Эдуард собирался представить меня своему двору как королеву. Заказы, которые Энтони по моей просьбе сделал лондонским портным, были выполнены вовремя, так что с гардеробом у меня проблем не возникло. Для своего первого выхода я приготовила красивое платье бледно-серого цвета с жемчужной отделкой и глубоким вырезом спереди. Его широкий пояс расшили жемчугом, а рукава сделали совсем простыми, длинными, из легкого шелка. К этому платью я надела высокий головной убор конической формы с ниспадающим серым шарфом. Выглядело это одновременно и богато, и ошеломляюще скромно. Когда моя мать заглянула ко мне узнать, готова ли я, мой внешний вид в высшей степени ее удовлетворил; мать взяла меня за руки и расцеловала в обе щеки.

– Прекрасно, моя красавица! – воскликнула она. – Теперь никто не сможет усомниться, что Эдуард женился на тебе, потому что влюбился с первого взгляда. Как раз такие чувства и воспевают трубадуры! Да благословит Господь вас обоих, моя милая!

– Меня уже ждут? – нервно поинтересовалась я.

Мать указала подбородком на дверь моей спальни.

– Они все уже там, в приемной: лорд Уорик, герцог Кларенс и еще с полдюжины лордов.

Я глубоко вздохнула и, придерживая руками высокий головной убор, кивнула своим фрейлинам; они тут же распахнули широкие двустворчатые двери, и я, по-королевски подняв голову, вышла навстречу придворным.

Лорд Уорик, весь в черном, стоял у камина. Этот крупный мужчина лет сорока, с широкими, как у быка, плечами и грудью, смотрел на огонь, горевший в камине; его суровое лицо было повернуто ко мне в профиль. Услышав, что двери отворились, он повернулся, взглянул на меня, нахмурился, но заставил себя улыбнуться.

– Ваша милость… – промолвил он, поклонившись.

Я сделала реверанс, заметив, однако, что улыбка ничуть не согрела его темных глаз. Уорик, безусловно, рассчитывал, что сможет и далее управлять Эдуардом. Ведь он уже пообещал королю Франции устроить тот выгодный брак, но все его усилия пошли прахом. И люди уже задались вопросом, по-прежнему ли он, лорд Уорик, обладает сильным влиянием на молодого короля, или же Эдуард отныне принимает решения самостоятельно.

Герцог Кларенс, он же Георг, любимый брат Эдуарда, стоял рядом с Уориком и выглядел как настоящий принц Йорков: золотоволосый, готовый в любую минуту улыбнуться, изящный даже в самой расслабленной позе. Мне он показался прекрасной, утонченной копией моего мужа. Георг и впрямь был невероятно хорош собой и отлично сложен. Он поклонился мне с поразительной грацией, точно профессиональный танцор-итальянец, и на устах его заиграла поистине обворожительная улыбка.

– Ваша милость, – начал он, – я так рад обрести еще одну сестру! С удовольствием приветствую вас в связи со столь неожиданным браком моего брата и желаю вам всего наилучшего в вашем теперешнем новом качестве.

Я подала Георгу руку, а он притянул меня к себе и тепло расцеловал в обе щеки.

– Я действительно желаю вам много радости и счастья! – весело прибавил он. – А мой братец оказался настоящим везунчиком! Честное слово, мне будет очень приятной называть вас своей сестрой.

Я повернулась к графу Уорику.

– Знаю, мой муж очень любит вас и доверяет вам как брату и другу, – сказала я. – Для меня большая честь познакомиться с вами.

– Ну что вы, это для меня большая честь! – тут же откликнулся Уорик. – Итак, ваша милость, вы готовы?

Я оглянулась: мои сестры и мать уже выстроились за мной к торжественной процессии.

– Да, мы готовы, – ответила я.

И мы – по одну сторону от меня герцог Кларенс, по другую граф Уорик – медленно направились в часовню аббатства, продвигаясь по узкому проходу в сплошной толпе людей, которая лишь слегка расступалась при нашем приближении, давая дорогу.
Сначала мне показалось, что всех собравшихся я когда-либо видела при дворе; они были в парадных одеждах и желали лично приветствовать меня, свою новую королеву. Но потом я заметила довольно много людей – пожалуй, несколько сотен, – которые были совершенно мне незнакомы, все это явно были йоркисты. Впереди стояли лорды в нарядных плащах, отделанных мехом горностая; за ними – представители менее знатного дворянства, они выставили напоказ всевозможные украшения и тяжелые золотые цепи, свидетельствовавшие об их высоких должностях. Олдермены и члены Королевского совета, прибывшие из Лондона, сбились в тесную кучку, ожидая, когда их представят. Были там и отцы города. В зале присутствовали также властители Рединга, они тщетно пытались пробиться вперед из задних рядов и оказаться замеченными. Кроме того, им хотелось собственными глазами увидеть все происходящее, но, увы, мешали высоченные, украшенные перьями шляпы знати из первых рядов. Еще дальше теснились главы различных гильдий Рединга, а также представители джентри, съехавшиеся со всей Англии. Это событие имело поистине государственную важность, и каждый, кто был в состоянии купить себе приличный дублет и раздобыть коня, постарался явиться, чтобы хоть одним глазком посмотреть на скандально известную новую королеву. Мне пришлось встретиться с ними лицом к лицу, и я была совершенно одна, если не считать стоявших рядом со мной моих врагов. Тысячи оценивающих взглядов просто впивались в меня, придирчиво рассматривая мои ноги в легких изящных туфельках, высокий головной убор с призрачно-серой вуалью, чудесные жемчуга, которыми было расшито платье очень скромного, даже осторожного покроя, тончайшие кружева, одновременно и скрывавшие, и подчеркивавшие белизну шеи и плеч. Наконец точно ветер прошелестел в верхушках деревьев – придворные медленно стянули шляпы и низко мне поклонились; только тогда я до конца осознала, что они признали меня, что они отдают мне почести как своей королеве, поскольку я в полном соответствии с законом сменила на троне Маргариту Анжуйскую, прежнюю королеву Англии и поистине великую женщину, и ничто в моей жизни никогда уже больше не будет прежним. Я улыбалась и кивала направо и налево, отвечая на признательные благословения и слушая шепот восхищения, и вдруг обнаружила, что невольно крепко сжимаю руку Уорика. Он удовлетворенно глядел на меня сверху вниз, словно ему было приятно чувствовать мой страх.

– Это совершенно естественно, ваша милость, что вы несколько ошеломлены, – тихо произнес Уорик.

И это действительно естественно для особы незнатной, для простолюдинки, но ничего подобного никогда бы не случилось с принцессой. Поняв намек Уорика, я смогла лишь улыбнуться ему в ответ, ни единым словом не сумев себя защитить.
Той ночью мы с Эдуардом лежали в постели после страстных любовных утех.

– Мне не нравится граф Уорик, – заявила я.

– Но именно он сделал меня тем, кто я есть, – возразил Эдуард. – Ты должна постараться его полюбить – хотя бы ради меня.

– И твоего брата Георга тоже? И Уильяма Гастингса?

Эдуард повернулся и, удобно устроившись на боку, с улыбкой на меня посмотрел.

– Все это мои друзья, мои братья по оружию, – пояснил он. – Ты в каком-то смысле вышла замуж за целую армию, причем во время военных действий. Сейчас мы не можем выбирать себе ни союзников, ни друзей. Мы должны радоваться тому, что они у нас вообще есть. Люби же их ради меня, дорогая.

Я кивнула, словно покорная жена. Но уже тогда прекрасно понимала, кто мои враги.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   50

Похожие:

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconФилиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева»
Алой и Белой розы, когда шла кровавая борьба за трон. У нее было много детей, и с двумя ее сыновьями связана величайшая загадка английской...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconФилиппа Грегори Алая королева Серия: Война кузенов 2 Scan hl; ocr, ReadCheck natti; Conv hl
Преследуя свою цель, она не гнушалась никакими средствами, вплоть до убийства, что и неудивительно, ведь она жила в эпоху братоубийственной...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconФилиппа Грегори Другая Болейн
Слышен приглушенный рокот барабанов, но мне ничего не видно – только кружева на корсаже, дама передо мной полностью закрывает эшафот....

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconФилиппа Грегори Хозяйка Дома Риверсов
Жакетта Люксембургская, Речная леди, была необыкновенной женщиной: она состояла в родстве почти со всеми королевскими династиями...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconФилиппа Грегори Любовник королевы
Роберт завоевал и сердце молодой королевы. И теперь его обуревает мечта — жениться на ней и сесть рядом с Елизаветой на троне Тюдоров....

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconАлександр Дюма Королева Марго Серия: Королева Марго 1
Александра Дюма, давно уже ставших классикой историко-приключенческой литературы. Франция, шестнадцатый век, эпоха жестокой борьбы...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconАлександр Дюма Королева Марго Серия: Королева Марго 1
Александра Дюма, давно уже ставших классикой историко-приключенческой литературы. Франция, шестнадцатый век, эпоха жестокой борьбы...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconСамарского государственного аэрокосмического университета им. Академика...
Самарский государственный аэрокосмический университет имени академика С. П. Королева

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconОлега Титяева Дизайн обложки Юлии Межовой
Королева, М. Легкий путь к стройности Похудеть навсегда! / Маргарита Королева.— М.: Аст; спб.: Астрель-спб, 2009.— 190, [1] с: 8...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconА. А. Фадеев "Молодая Гвардия"
Смотри, смотри, ведь она не белая, то есть она белая, но сколько оттенков желтоватых, розоватых, каких-то небесных, а внутри, с этой...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов