Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева»




НазваниеФилиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева»
страница49/50
Дата публикации25.12.2013
Размер5.64 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   50
^

АПРЕЛЬ 1485 ГОДА





Елизавета прислала мне письмо. Оно явно писалось в спешке, все в размазанных чернилах, дважды свернуто и дважды запечатано.

Мама, ты должна немедленно прибыть ко двору. Все вышло просто ужасно! Его милость, наш король, решил поехать в Лондон и известить своих лордов, что жениться на мне не собирается и никогда даже намерения подобного не имел – а все с целью остановить распространение слухов о том, что именно он отравил бедную королеву Анну. Злые люди утверждают, будто Ричард, желая поскорее на мне жениться, не стал дожидаться ни смерти жены, ни ее согласия удалиться в монастырь. Теперь Ричард думает, что обязан объявить во всеуслышание: для меня он был и остается не более чем дядей.

Я пыталась убедить его, что в подобных действиях нет нужды, что можно просто подождать, не давая никаких поводов для пересудов, пока они не затихнут сами собой, но меня Ричард слушать отказывается; он теперь слушает только Ричарда Ратклифа и Уильяма Кейтсби, а те уверяют, что весь север тут же восстанет против короля, если он оскорбит память своей жены, принадлежавшей к знаменитому семейству Невиллов из Нортумберленда.

Но что гораздо хуже, Ричард полагает, что для спасения моей репутации мне необходимо немедленно покинуть двор и где-нибудь скрыться. Но гостить у тебя он ни за что не разрешает, а отсылает меня к леди Маргарите и лорду Томасу Стэнли, к этим самым ужасным из всех дурных людей, и настаивает, что лорд Томас – один из немногих, кому он действительно может меня доверить. Король уверен, что в доме Стэнли мне будет обеспечена полная безопасность. Ричард также считает, что никто уже не усомнится в безупречности моей репутации, если меня примет в своем доме леди Маргарита.

Мама, ты должна это остановить! Я не смогу жить у этих людей! Ведь леди Маргарита меня попросту замучает: она, наверное, думает, что я нарушила данное ее сыну слово и разорвала нашу с ним помолвку, а за это сам Бог велел ей меня ненавидеть. Напиши Ричарду или даже сама как можно скорее приезжай ко двору и объясни ему, что мы с ним будем счастливы, что все у нас будет хорошо, что нам нужно только немного подождать, пока утихнут эти сплетни и слухи, и мы сможем наконец пожениться. У Ричарда нет таких друзей, на кого он мог бы по-настоящему положиться; у него нет своего Совета, который мог бы открыть ему правду. Его мнение сейчас зависит от тех, кого не зря называют в народе Крысой и Кошкой,36 а эти господа очень опасаются, что мое влияние на короля окажется не в их пользу, поскольку я пожелаю отомстить за их вражду с нашим семейством.

Мама, я люблю Ричарда. Он моя единственная радость в этом мире. Я принадлежу ему целиком – и сердцем, и душой, и телом. Ты говорила, что от меня потребуется гораздо больше, чем просто любовь, если я хочу стать королевой Англии, так ответь, как мне поступить. Не могу же я отправиться к этим ужасным Стэнли! Что же мне делать, мама?

На самом деле я тоже не знала, что ей теперь делать, бедной моей девочке. Она влюбилась в человека, у которого сама возможность выжить зависела от того, будет ли он в состоянии управлять страной, будет ли Англия верна ему. А уж если бы он сообщил всей Англии, что намерен жениться на собственной племяннице, чуть ли не на следующий день после того, как тело его бедной жены было предано земле, то ему попросту пришлось бы сразу подарить Генриху Тюдору весь север. Северяне вряд ли дружелюбно восприняли бы подобное оскорбление Анны Невилл, будь она жива или мертва, а ведь Ричард прежде черпал свои силы именно на севере, и северяне всегда оказывали ему решительную поддержку. Нет, он, разумеется, никогда не осмелится подобным образом обидеть жителей Йоркшира, Камбрии, Дарема и Нортумберленда. На такой риск он вряд ли пойдет. Во всяком случае, уж точно не теперь, когда Генрих Тюдор собрал армию и готовится к вторжению, ожидая лишь окончания весеннего половодья.

Я велела гонцу, доставившему письмо Елизаветы, отдохнуть и перекусить, а утром быть готовым отвезти дочери мой ответ, сама же отправилась к реке и долго гуляла там, слушая тихое журчание вод среди белых камней. Я очень надеялась, что Мелюзина обратится ко мне или я вдруг снова найду кусок спутанной лески, вытащу ее из воды и на ее конце окажется кольцо в виде миниатюрной короны. Однако мне пришлось вернуться домой, так и не получив от Мелюзины ни одного знака. После я долго писала дочери, полагаясь лишь на собственный опыт, обретенный за те долгие годы, что я провела на троне, и на свои собственные предположения о том, на что Ричард способен в данный момент.

Доченька, я понимаю, как ты расстроена – это явствует из каждой строчки твоего письма. Постарайся все-таки быть мужественной. Грядущее лето все расставит по своим местам, тогда и нам все будет совершенно ясно. А пока езжай к Стэнли и обязательно постарайся им обоим понравиться. Леди Маргарита – женщина в высшей степени набожная и весьма решительная; трудно придумать человека, способного лучше обеспечить твою безопасность и приглушить любой скандал. К тому же ее собственная репутация такова, что и ты, находясь в ее доме, как бы вновь обретешь репутацию безупречной девственницы, каковой ты и должна всем казаться, – что бы дальше ни происходило.

Если у тебя получится хоть чуточку полюбить ее, если получится ей понравиться – тем лучше. Правда, мне, например, этот фокус так и не удался. Во всяком случае, постарайся с ней хотя бы не ссориться, ведь не так уж долго ты у нее и пробудешь.

Ричард отправляет тебя в безопасное место, подальше от скандала и угроз до тех пор, пока Генрих Тюдор не начнет сражение, предъявив свои права на трон, и пока сражение это не завершится победой Ричарда – а мне кажется, что победит именно он. Вот тогда Ричард заберет тебя из дома Стэнли и честь по чести на тебе женится, превратив эту свадьбу в часть великого празднования своей окончательной победы.

Любимая моя доченька, я вовсе не думаю, что тебе будет так уж приятно находиться в доме Стэнли, но это действительно наилучший способ доказать всем, что ты не только признаешь факт своей помолвки с Генрихом Тюдором, но и хранишь целомудрие до свадьбы с ним. Когда битва закончится и Генрих Тюдор будет мертв, никто уже не посмеет сказать против тебя ни слова, а неодобрение северян можно будет легко подавить. А пока пусть леди Маргарита считает, что ты совершенно счастлива в роли невесты Генриха Тюдора и надеешься на его победу.

Тебе придется нелегко, понимаю, но сейчас у Ричарда должны быть полностью развязаны руки, чтобы иметь возможность призвать под свои знамена как можно больше людей и повести их в бой. Мужчинам вечно приходится драться, а нам, женщинам, ждать их и строить планы. Сейчас ждать придется тебе, но когда будешь строить планы, постарайся сохранять благоразумие и твердо следовать намеченной цели.

Честность в данном случае такого значения не имеет.

Благословляю тебя. С любовью,

твоя мама.

На рассвете что-то разбудило меня, я даже воздух понюхала, точно заяц, присевший на задние лапки посреди луга. Что-то явно произошло, это я поняла сразу. Даже здесь, во внутренних землях Уилтшира, чувствовалось, что ветер переменился, и я почти ощущала на губах привкус и запах морской воды. Ветер был южный – ветер вторжения, дувший с моря на сушу; и отчего-то я совершенно отчетливо представила себе, словно видела собственными глазами, как на палубу грузят оружие, как по сходням на борт устремляются люди, как развеваются и плещутся на ветру флаги, укрепленные на носу кораблей. И я поняла: Генрих Тюдор собрал свою армию, это его корабли стоят у причалов, готовые к отплытию, а его капитаны уже прокладывают курс на север.

Жаль, что я не знала, где точно намерен высадиться Генрих. Впрочем, скорее всего, он и сам этого не знал. Вот-вот они поднимут паруса, бросят на палубу чалки, и полдюжины кораблей выйдут из уютной гавани и вскоре окажутся в открытом море. Ветер надует паруса, парусина затрепещет, суда закачаются на невысоких волнах, но рулевые умело выправят ход. Я думала о том, что они вполне могут направиться прямиком к южному побережью: мятежники всегда находили теплый прием в Корнуолле или Кенте; впрочем, они могут взять курс и на Уэльс, где Тюдор одним лишь своим именем способен поднять тысячи людей. Попутный ветер подхватит их, и они, исполненные надежды, вскоре увидят сушу, решат, как им поступить дальше, а потом, отыскав спокойную гавань, причалят к берегу.

Ричард был далеко не глуп и прекрасно понимал, что интервенция начнется, как только утихнут зимние шторма. Все это время он провел в самом большом своем замке Ноттингем, в самом сердце Англии, собирая резервы, призывая лордов на службу и готовясь ответить на тот вызов, который, несомненно, будет брошен в этом году. Хотя Ричард мог бы получить этот вызов и год назад, если бы не те дожди, которые мы с Елизаветой вызвали своим свистом, желая помешать Тюдору и Бекингему добраться до Лондона и до нашего маленького Эдуарда.

Но в этом году ветер у Генриха Тюдора был попутный, так что бой неминуемо приближался. Молодой Тюдор принадлежал к дому Ланкастеров, и это сражение вполне могло стать последним в затянувшейся войне Роз. В душе моей не было ни капли сомнений, что победит Йорк, как это случалось почти всегда. Уорика на свете больше нет, умерли даже его дочери Анна и Изабелла, из великих ланкастерских полководцев тоже никого не осталось. Против мощной армии Ричарда, собранной по всей Англии, выступят только Джаспер Тюдор и его племянник Генри, сын Маргариты Бофор. У соперников, Ричарда и Генри, наследников не имеется, и оба понимают, что дерутся лишь за себя самих и война эта неизбежно для одного из них завершится смертью. За свою жизнь, будучи женой и вдовой воинов, я видела немало битв, но ни одна из них не имела таких ясно очерченных целей, как предстоящая. Я предполагала, что бой будет очень коротким и жестоким, а закончится гибелью одного из ее основных участников, второй же, став победителем, получит корону Англии и руку моей дочери.

И в черном траурном одеянии я ожидала увидеть именно Маргариту Бофор, оплакивающую гибель своего сына.

Ее горе стало бы началом новой жизни для меня и моей семьи. И уж по крайней мере, надеялась я, мне можно будет наконец послать за моим сыном Ричардом. Мне казалось, что время для этого почти пришло.
Целых два года я ждала, когда смогу воплотить эту идею в жизнь; ждала с того дня, когда отослала моего мальчика в чужую страну. Я написала сэру Эдварду Брэмптону, верному йоркисту, крупному торговцу, человеку в высшей степени светскому и отчасти пирату, который, безусловно, не побоялся бы риска, а от опасных приключений получал одно удовольствие.

Сэр Эдвард прибыл в тот самый день, когда наша кухарка вываливала мне новости о том, что Генрих Тюдор высадился в Англии. Корабли Тюдора отнесло ветром на Корнуоллское побережье в сторону Милфорд-Хейвена, и теперь он шел пешком через Уэльс, собирая людей под свои знамена. Ричард со своим войском, тоже пополняя его по дороге, двинулся ему навстречу из Ноттингема. Страна опять была охвачена войной, исход которой мог быть любым.

Мы с Брэмптоном встретились вдали от нашего дома на берегу реки, где заросли ивняка скрывали нас от взоров всех тех, кто проходил или проезжал мимо. Наши лошади дружелюбно пощипывали травку, а мы стояли рядом, глядя, как в чистой воде играет форель. Я была права, выбрав столь укромное место: сэр Эдвард, крупный темноволосый мужчина весьма впечатляющей наружности и в богатых одеждах, не мог не вызывать ненужного любопытства. Он, кстати, всегда был моим любимцем. А мой покойный муж Эдуард стал его крестным отцом, оплатив его крещение и выход из иудейской веры. Брэмптон очень любил Эдуарда, был безгранично ему предан, и я могла доверить этому человеку не только собственную жизнь, но и сына, который был мне дороже жизни. Именно сэру Эдварду я поручила командование тем судном, на котором от меня когда-то увезли во Фландрию моего Ричарда, и теперь я тоже полностью полагалась на Брэмптона, рассчитывая, что он благополучно доставит моего мальчика обратно.

– Снова у нас наступили тревожные времена, – сказал сэр Эдвард, учтиво мне кланяясь.

– Но эти времена, по-моему, могут принести удачу мне и моей семье, – отозвалась я.

– Я всецело к вашим услугам, – заверил Брэмптон. – Все в стране настолько заняты очередным призывом в армию, что я, наверное, мог бы сделать для вас что угодно и никто бы этого даже не заметил.

– Верно, – улыбнулась я. – И я не забыла, как хорошо вы уже послужили мне, когда на своем судне перевезли во Фландрию одного маленького мальчика.

– Что я могу сделать для вас на этот раз?

– Вы можете снова отправиться во Фландрию, в город Турне, – пояснила я. – Там, у моста Святого Иоанна, есть один человек – он следит за затвором шлюза. Его зовут Жан Уорбек.

Брэмптон кивнул, запоминая это имя.

– И что мне там предстоит? – очень тихо спросил он.

С огромным трудом я заставила себя проговорить вслух то, что так долго хранила как великую тайну.

– Вам предстоит найти там моего сына, – сообщила я. – Моего сына Ричарда. Вы отыщете его и привезете ко мне.

Сэр Эдвард посмотрел на меня, и его карие глаза радостно вспыхнули, осветив мрачноватое лицо.

– Неужели он может без опаски вернуться? Неужели он будет восстановлен в правах и по закону займет трон своего отца? – Вопросы из Брэмптона так и сыпались. – Неужели вам удалось договориться с королем Ричардом и сын Эдуарда в свой черед станет королем?

– Да, если будет на то воля Божья, – твердо ответила я.

Мелюзина, та женщина, что так и не смогла забыть свою родную стихию, оставила с мужем рожденных ею сыновей, взяла дочерей и вместе с ними уплыла прочь. А сыновья ее выросли и стали мужчинами, могущественными правителями христианского мира – герцогами Бургундскими. Дочери же унаследовали дар своей матери к предвидению, а также знания о многих вещах, неведомых обычным людям. Мелюзина больше никогда не видела своего мужа, но никогда не переставала тосковать о нем; и в свой последний час он услышал, как Мелюзина поет для него, и понял то, что она знала всегда: не имеет значения, что жена – наполовину рыба, а муж – всего лишь простой смертный. Если любовь их достаточно крепка, то ничто – ни силы природы, ни даже сама смерть – не сможет разлучить их любящие души.

В полночь, в назначенный час, кто-то тихо постучал в кухонную дверь, и я отправилась открывать, держа в руке свечу и заслоняя ее ладонью от сквозняка. Кухня была освещена лишь теплым пламенем в очаге, по углам на соломенных тюфяках спали слуги. Я неслышно прошла мимо них, и никто меня не заметил, лишь собака у двери вопросительно приподняла голову и тут же снова уснула.

Ночь была теплая, ни ветерка; даже свеча не мигала, когда я отворила дверь и замерла, увидев перед собой крупного мужчину и мальчика лет одиннадцати.

– Войдите, – прошептала я и провела их в дом.

Мы поднялись по деревянной лестнице в мою комнату, где уже горели светильники, в камине весело трещал огонь, а на столе ждали бокалы, наполненные вином.

Дрожащими руками я поставила на стол свечу и обернулась, вглядываясь в лицо мальчика, которого привез сэр Эдвард Брэмптон.

– Это ты? – бормотала я. – Неужели это ты?

Ричард вырос и головой теперь почти доставал мне до плеча, но я бы все равно узнала его где угодно – по светлым, чуть рыжеватым, как у отца, волосам и ореховым глазам. И у него была та же знаменитая улыбка Йорков, чуть кривоватая, и та же мальчишеская манера стоять понурившись. Когда я протянула к нему руки, он, как маленький, бросился в мои объятия. Да, это был он, мой малыш, мой второй принц, о котором я так долго тосковала; он родился в мире и достатке и всегда считал, что жить на свете легко и приятно.

Я обнюхивала сына, как кошка, отыскавшая своего пропавшего котенка. Кожа его пахла по-прежнему. Волосы, правда, были надушены чьей-то чужой помадой, и одежда после долгого плавания вся пропахла морем, но на шее и за ушами сохранился его собственный запах, запах моего дорогого мальчика, и по этому запаху я бы сразу признала его где угодно.

– Мальчик мой… – Я чувствовала, что сердце мое разрывается от любви. – Мой дорогой мальчик, мой Ричард…

Он обхватил меня руками за талию и крепко ко мне прижался.

– А я плавал на разных кораблях! – похвастался Ричард, уткнувшись в мое плечо. – Я всюду побывал. И умею разговаривать на трех языках.

– Мальчик мой…

– Теперь у меня вообще все хорошо. Хотя сначала, конечно, мне все казалось чужим. А знаешь, я ведь учился музыке и риторике. И теперь довольно хорошо играю на лютне. Я даже песню для тебя сочинил.

– Мальчик мой…

– Меня там Пьером называли. Это все равно что Питер по-английски. И еще у меня было прозвище Перкин. – Ричард чуть отодвинулся и заглянул мне в лицо. – А ты, мама, как станешь меня называть?

Я покачала головой. Говорить я не могла.

– Твоя матушка пока что станет называть тебя Пьером, – разрешил этот вопрос сэр Эдвард, гревшийся у камина. – Ведь ты пока еще не полностью восстановлен в своих правах, и тебе, пожалуй, лучше оставить то имя, к которому ты привык в Турне.

Ричард кивнул. Я видела, что его теперешнее обличье превратилось для него в некую привычную одежду, которую ему нетрудно и надеть, и снять. И я снова вспомнила о том человеке, который вынудил меня отправить моего маленького принца в изгнание, заставил его прятаться в домике хранителя шлюза и учиться в обычной школе; мне казалось, что я никогда не прощу этого человека, кем бы он ни был. Мое проклятие по-прежнему тяготело над ним, и его сын-первенец должен был умереть. Зная это, я не испытывала к преступнику ни капли жалости и не ведала ни малейших угрызений совести.

– Пожалуй, я оставлю вас наедине, – тактично предложил сэр Эдвард и отправился в приготовленную для него комнату.

Я уселась в кресло у огня, а мой сын, подтащив поближе скамеечку, устроился у моих ног, удобно к ним прислонившись, но то и дело откидывался назад, и я могла погладить его по голове, пока он что-то мне объяснял. Мы с ним говорили обо всем, ведь мы так давно не виделись, и он многому научился, находясь вдали. Его тамошняя жизнь совсем не напоминала жизнь принца королевской крови, но образование ему дали хорошее – спасибо за это моей золовке Маргарите, сестре Эдуарда. Это она посылала деньги монахам на обучение «одного бедного мальчика»; это она потребовала, чтобы ему непременно преподавали латынь, правоведение, историю и основы управления государством, а также географию, физическую и политическую. Помня наставления моего брата Энтони, Маргарита велела учить Ричарда еще и математике, арабскому языку и античной философии.

– Ее милость герцогиня Маргарита сказала, что, когда я стану старше, я непременно вернусь в Англию и займу трон моего отца! – заявил вдруг Ричард. – Она сказала, что людям приходилось ждать и гораздо дольше, хотя у них было куда меньше шансов на успех, чем у меня. А еще она как-то сказала: посмотри на Генриха Тюдора, который совершенно уверен, что у него сейчас все основания стать королем Англии, хотя ему пришлось бежать, когда он был даже младше тебя; и вот теперь он возвращается во главе армии и надеется на победу!

– Да, это правда, Генрих почти всю жизнь провел в ссылке. Моли Бога, сынок, пусть сия участь тебя минует.

– А мы поедем смотреть на это сражение? – вдруг оживился Ричард.

Я улыбнулась.

– Нет, поле битвы не место для детей. Но когда король Ричард одержит победу и войдет в Лондон, мы присоединимся к нему и к твоим сестрам.

– И тогда я вернусь домой? И буду представлен ко двору? И всегда буду с тобой?

– Да, – ответила я. – Да. Тогда мы снова будем вместе, как это и должно быть.

Я протянула руку и убрала прядь светлых волос, упавшую Ричарду на глаза. Он вздохнул и устроился поуютнее, положив голову мне на колени. Несколько минут мы сидели молча и совершенно неподвижно. Я слышала, как потрескивают в тишине стены и полы – казалось, старый дом укладывается спать; где-то в ночной темноте раздавался зов совы.

– А как там мой брат Эдуард? – поинтересовался Ричард. – Я все время надеялся, что тебе удалось и его спрятать, только в другом месте.

– Разве герцогиня Маргарита ничего тебе не говорила? Или сэр Эдвард?

– Я спрашивал, но они твердят: мы ничего не знаем, мы ни в чем не уверены… Я и решил, что уж тебе-то точно все известно.

– Боюсь, нашего Эдуарда больше нет на свете. – Я очень старалась сохранять мягкость в голосе. – Боюсь, милый, мы никогда уже не увидим твоего брата. Скорее всего, его убили. А заплатили его убийцам герцог Бекингем и Генрих Тюдор.

– Когда я вырасту, я непременно им за это отомщу! – гордо, как истинный принц Йорков, воскликнул Ричард.

Я с нежностью погладила его по голове.

– Когда ты вырастешь и, возможно, станешь королем, живи спокойно, в мире со всеми, – посоветовала я. – А отомстить им должна я. Не ты. Тебе это будет уже не нужно. Все кончено. И в церкви будут вечно служить мессу за упокой души Эдуарда.

– Но ведь не моей же, – возразил Ричард и улыбнулся, отчего на щеках у него появились ямочки, как в детстве.

– Нет, и по твоей тоже. Мне ведь пришлось притворяться, как и тебе. Я делала вид, что потеряла вас обоих. Зато, когда я молилась, я всегда помнила, что ты жив, что ты в безопасности, что скоро ты снова будешь со мной. И потом, разве плохо, если добрые женщины из Бермондсейского аббатства за тебя помолятся?

– Ладно, – согласился Ричард, – но пусть в таком случае они молятся и за мое скорейшее и благополучное возвращение домой.

– Они и молятся. Как и все мы. С тех пор как ты уехал, я молилась за тебя трижды в день. Не проходило и часа, чтобы я не думала о тебе.

Ричард прижался щекой к моим коленям; я гладила его белокурые волосы, которые слегка вились за ушами, и пропускала их сквозь пальцы, точно золотистые кольца. И только когда Ричард слегка всхрапнул и засопел, точно щенок, я поняла, что мы сидим так уже несколько часов и мой мальчик попросту крепко уснул. И только в ту минуту, чувствуя коленями тяжесть его теплого сонного тела, я наконец осознала: мой сын действительно со мной, мой принц вернулся в свое королевство, и вскоре, когда грядущее сражение закончится победой, белая роза Йорков вновь расцветет на зеленых изгородях Англии.

1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   50

Похожие:

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconФилиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева»
Алой и Белой розы, когда шла кровавая борьба за трон. У нее было много детей, и с двумя ее сыновьями связана величайшая загадка английской...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconФилиппа Грегори Алая королева Серия: Война кузенов 2 Scan hl; ocr, ReadCheck natti; Conv hl
Преследуя свою цель, она не гнушалась никакими средствами, вплоть до убийства, что и неудивительно, ведь она жила в эпоху братоубийственной...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconФилиппа Грегори Другая Болейн
Слышен приглушенный рокот барабанов, но мне ничего не видно – только кружева на корсаже, дама передо мной полностью закрывает эшафот....

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconФилиппа Грегори Хозяйка Дома Риверсов
Жакетта Люксембургская, Речная леди, была необыкновенной женщиной: она состояла в родстве почти со всеми королевскими династиями...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconФилиппа Грегори Любовник королевы
Роберт завоевал и сердце молодой королевы. И теперь его обуревает мечта — жениться на ней и сесть рядом с Елизаветой на троне Тюдоров....

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconАлександр Дюма Королева Марго Серия: Королева Марго 1
Александра Дюма, давно уже ставших классикой историко-приключенческой литературы. Франция, шестнадцатый век, эпоха жестокой борьбы...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconАлександр Дюма Королева Марго Серия: Королева Марго 1
Александра Дюма, давно уже ставших классикой историко-приключенческой литературы. Франция, шестнадцатый век, эпоха жестокой борьбы...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconОлега Титяева Дизайн обложки Юлии Межовой
Королева, М. Легкий путь к стройности Похудеть навсегда! / Маргарита Королева.— М.: Аст; спб.: Астрель-спб, 2009.— 190, [1] с: 8...

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconСамарского государственного аэрокосмического университета им. Академика...
Самарский государственный аэрокосмический университет имени академика С. П. Королева

Филиппа Грегори Белая королева Серия: Война кузенов 1 «Филиппа Грегори / Белая королева» iconА. А. Фадеев "Молодая Гвардия"
Смотри, смотри, ведь она не белая, то есть она белая, но сколько оттенков желтоватых, розоватых, каких-то небесных, а внутри, с этой...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов